Почему те, кто направляет подобные послания мужьям или женам, почти всегда подписываются словом “друг”?

Друг… Вот только интересно чей?

Но вот уж кого она меньше всего хотела бы увидеть теперь снова, так это мистера Торка. Вместе с сотрудником ЦРУ, который выдавал себя в международном аэропорту Майами за таможенника, он поджидал ее у стойки дежурного портье.

— Ну а теперь какие у вас будут ко мне вопросы? — забрав ключи от своего номера, спросила девушка “чиновника из иммиграционной службы”.

Лицо у мистера Торка было таким же непроницаемым, как и в аэропорту во время ночного допроса.

— Видите ли, мисс О'Хара, мы вам несколько омрачили день встречи с родиной — фактически, устроили допрос. Но теперь у нас есть все основания считать, что вы та, за кого себя выдаете. Более того, вы, как мы убедились, хваткая деловая женщина. Поначалу вы показались нам, ну…, как бы вам это сказать, наивной, что ли.

— Спасибо за комплимент, — улыбнувшись, поблагодарила его девушка. — Это самое приятное из того, что я услышала за последние полчаса.

Мистер Торк сделал вид, что не уловил иронии в ее словах.

— Как мы понимаем, прошлой ночью вы встречались с Хассаном Хафизом, — сказал он.

— Да, я с ним разговаривала.

— Сделка состоялась?

— Нет.

— Отлично, — произнес Билл Мейерс. — Мы хотим, чтобы вы побеседовали еще и с представителями другой стороны, тоже заинтересованной в этом деле. Уверен, за сведения, которые вы не передали мистеру Хафизу, эта другая сторона вам предложит больше, чем он. Если вы, мисс О'Хара, слабо разбираетесь в политике, а оно, судя по всему, так и есть, то вас должен был удивить тот интерес, который проявило к вам ЦРУ.

— Да, я и впрямь удивлена, — ответила Кара. — А где должна состояться та беседа, о которой вы упомянули?

— Место встречи совсем недалеко отсюда, — заверил ее Торк. Устало ступая, девушка в сопровождении двух агентов разведуправления США вышла из здания гостиницы. Пройдя по пальмовой алее, они вошли в один из одноэтажных домиков с верандой.

Кара знала, что эти коттеджи, стоящие на самом берегу океана, принадлежат “Отель Интернэшнл” и что их занимают только очень состоятельные люди, обслуживаемые по высшей гостиничной категории “де люкс”. Входя в большую комнату одного из таких домиков, она приготовилась увидеть роскошный интерьер, однако то, что предстало ее глазам, поразило воображение.

Все стены от потолка и до пола были увешаны портьерами из тонкого и очень дорогого шелка. На огромном персидском ковре, целиком устилавшем пол, лежали большие пышные подушки для сидения, обтянутые пестрой плотной тканью яркой расцветки и расшитые тонкой золотой нитью. Здесь же стояли несколько низких, с причудливо изогнутыми ножками латунных столиков ручной работы, с которых из инкрустированных драгоценными камнями сосудов к потолку медленно восходили тонкие струйки дымящегося фимиама.

На звук металлического гонга, игравшего здесь роль обычного дверного звонка, навстречу вошедшим поспешил огромного роста охранник в белом тюрбане. Подойдя к гостям, он, отвешивая низкий поклон, произнес:

— Сагиб, мемсагиб.

Кара сразу узнала в нем одного из четырех охранников отца малышки Ясмин.

На одной из подушек неподвижно сидела черноволосая девушка с бриллиантовой сережкой в ноздре, одетая в тонкие полупрозрачные шаровары и отороченную золотым шитьем очень короткую, едва прикрывающую соски, жилетку. Кара толком не успела рассмотреть восточную красавицу, потому что в комнату вошел высокий с седеющими висками мужчина.