Песок был окутан жаркой дымкой. Две разных бригады снимали на пляже возле башни спасателей. Мона презрительно усмехнулась. Должно быть, каталоговая операция. Солнце стояло слишком высоко для приличных фотографов, да и сами фотографы едва ли блистали творческим гением, раз выбрали именно этот участок безликого пляжа. Иисусе, соперничающие команды снимали так близко друг от друга, что в конце концов рисковали оказаться в кадре друг у друга. Профессиональный глаз Моны заметил детали, невидимые остальным. Оба фотографа пользовались тридцатипятимиллиметровыми «Никонами» вместо того, чтобы взять камеры «Хассельблад», которые обеспечивали то особое качество, требовавшееся для рекламных снимков модных изделий. Они старались смягчить жесткий свет, используя отражатели, но это безнадежно. Висящее над головой солнце отбросит темные тени от скул моделей. В итоге они будут выглядеть такими же нежными и привлекательными, как сестры Дракулы. Единственным резоном для выбора такого места могла быть близость к отелям на Океанской дороге. Это означало, что нескончаемый поток девушек сможет быстро менять длинный список разных платьев, нарядов, и каждый кадр будет стоить не дороже одного ролика пленки. И наоборот, при съемках для журнала «Вог» бывает, что целое утро тратится на какой-нибудь один наряд.

— Прекрасный день, не правда ли? — спросила секретарша, возвращаясь с фотокопией контракта и кока-колой.

— Этого никогда не знаешь, — сказала Мона, отворачиваясь от окна и беря из ее рук бумагу и напиток.

Выйдя из здания, она поспешила по Океанской дороге к «Ньюс Кафе». Контракт был аккуратно сложен и лежал в кармане ее подрезанных джинсов. Парень и девушка, модели, пробежали мимо на розовых роликовых коньках. Мона перешагнула через проволоку от микрофонного журавля в том месте тротуара, где шла коммерческая съемка, и стала пробираться мимо наполненных народом столиков в этом самом популярном в Саут-Бич месте свиданий. Она бывала здесь регулярно. Договориться насчет телефона не составило проблемы. Она знала, где может находиться Джонни. Он скорее всего сидел в «Бильбоке». Номер она помнила и позвонила Жаку. Несмотря на то, что он француз, Жак не станет заворачивать звонок от девушки Джонни. Он и не стал.

— Жак, это Мона. Мона от Джонни.

— Я узнал, моя дорогая. Ты хочешь поговорить с Джонни?

— А он там?

— Да, он здесь. Жди.

Мона стала ждать. Она чувствовала под своими теннисными туфлями мягкость облаков седьмого неба.

— Да. Мона. Что стряслось, моя хорошая?

— Я уже там, Джонни, — забормотала она. — Я вошла. Я уже в агентстве Кристы.

— Ты? И ты все подписала?

— Я уже там, малыш. Я пробралась туда. Разве я не молодчина? Разве я не такая, как ты сказал?

Он издал вздох облегчения, который оказался гораздо более выразительным, чем слова.

— Ты моя девочка, малышка. Моя сладкая, ты — звезда.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала, детка? Я сделаю все, что ты скажешь.

— Слушай, Мона. Я в долгу у тебя, в большом долгу, но я хочу, чтобы ты выждала там день или два, пока я не улажу некоторые дела, о'кей? Ты меня поняла? Сама ничего не предпринимай, веди себя так, словно ты новая девушка в агентстве. Так оно сейчас и есть. Бери, что тебе дают. Тряси задом. Зарабатывай баксы. Делай все, о'кей, милая моя? И слушай, Мона. Мне тебя не хватает. Когда ты вернешься назад, мы сходим куда-нибудь в гости, и еще ты подпишешь такие контракты, которые покажутся тебе рождественскими подарками, малышка. О, да, подпишешь. Джонни не шутит. Сладкая моя, скоро ты будешь срать деньгами.