Клокочущие горести Уитни словно ветром сдуло.

— Ты что, сказала, что тоже влюблена в Роба? — спросила она. Ее проницательность и тут не изменила ей.

Криста нервно засмеялась.

— Разумеется, нет. Я люблю… — Она резко оборвала себя. — Но я знаю, что ты чувствуешь. Я вижу, насколько Роб привлекателен. Все это видят. Я понимаю, что скажу сейчас ужасную вещь, Мери, но все-таки в нашем возрасте не подобает выставлять себя на посмешище, влюбляясь в такого младенца, как Роб.

— Я не выставляю себя на посмешище, — заявила Мери, доставая носовой платок и сморкаясь. Она мрачно улыбнулась. — Ну, разве что совсем немного. — Она похлопала себя по щекам. К ней вернулись крупицы ее привычного юмора. Криста с облегчением вздохнула. День еще можно было спасти.

— Но что, скажи мне, Бога ради, он увидел в этой дешевой шлюхе Родригес?

— О, Мери, да ладно тебе! Ты что, серьезно? Ведь ты же сама наняла Лайзу для своей парфюмерной кампании, потому что она, пожалуй, самое красивое животное в мире. А что более важно… она ровесница Робу. Черт побери, они могут курить вместе наркотики, смотреть «МТ», танцевать и делать другие вещи. Всякие там красные «Корветы», рэп, разговоры до трех ночи, их наивная вера в то, что их слова оригинальны. Разве ты не помнишь, что значит быть молодым? Черт побери, я-то помню, какая ты была в юности. Помнишь того полисмена, которого ты трахала под джипом возле 264-го на спор? Иисусе, вот это была юность.

— То был фольксваген.

— Ну, какая разница? — засмеялась Криста.

— Нет, это важно. У фольксвагенов внизу меньше места, чем у джипов.

Теперь она уже улыбалась вовсю.

— Я думаю, что ты права, Криста. Нет никого и ничего смешнее старой дуры. Но это просто из-за того, что прежде я не встречала никого, кто бы походил на Роба, оттого мне кажется ужасно несправедливым, что я не могу владеть им, ведь у меня всегда было все, чего я только не пожелаю. Всю свою жизнь я получала то, что хотела. И я абсолютно пристрастилась к этому. Да, ты не можешь представить себе весь ужас, когда ты не получаешь то, что тебе причитается.

— Нет необходимости объяснять мне это, — угрюмо сказала Криста.

— Да, ты немножко похожа на меня в этом отношении, не так ли? Однако ты не такая прямолинейная, похитрей меня, у тебя больше обаяния. Но ведь разве не в этом соль… хотеть и иметь, иметь и хотеть? Быть, наслаждаться и иметь — эти слова просто не встают в уравнение. Глупо, правда? И ты не сознаешь, насколько это глупо, пока не встретишь такого парня, как Роб.

— Да, но подумай про все те вещи, от которых бы нам пришлось отказаться, если бы мы стали похожими на него. Власть, деньги, которыми ты покупаешь свободу, успех, слава. Ты говоришь, что у него есть ответы на все, однако он пешка во всем этом. Он просто не может контролировать события. Неужели тебе такое может понравиться? Как тебе это может нравиться, если ты любишь его и видишь, как он на глазах влюбляется в Лайзу? Неужели тебя устраивает такое унизительное ожидание своей очереди? Никогда я еще не видела тебя такой несчастной.

— Половину своего состояния я готова отдать ему, если бы он после этого смог полюбить меня, — произнесла Мери Уитни, и ее глаза снова подернулись туманом.