— О, Джонни, как замечательно! И я вернусь в Нью-Йорк, и все будет как и прежде?

— Только еще лучше, сладкая моя. Лучше в миллион раз.

— И ты устроишь мне заказ на городскую рекламу?

— Я расклею твое лицо повсюду, Мона. Клянусь. Твоя хорошенькая мордашка надоест всему миру до смерти.

— О, Джонни! — Она хихикнула в телефон, когда ее мозг наполнился восхитительными видениями.

— А то, что я пошла работать в агентство Кристы, а потом ушла от нее, как-то тебе поможет?

— Будь уверена, моя сладкая. Эй, а еще что-нибудь у тебя есть нового?

— Да ничего нет в этом болоте.

— Встречалась с кем-нибудь за это время, помимо деловых встреч?

— Нет. Хотя да, тут приходил парень и принес пару фотоаппаратов, которые принадлежат Бену Бреддоку. Их задержали в таможне, и Криста запросила меня факсом, не могу ли я привезти их назад. И он за это устроит мне заказ для «Браво». И теперь, раз я вернусь к тебе, ты получишь свои десять процентов!

— Лучше не отправляй их с багажом. Нехорошо, если потеряются аппараты Бреддока. Он отличный фотограф. Да и рентгеновские установки примут их за бомбу.

— Нет, мой сладкий. Я возьму их ручным багажом.

— Да-а. Вот и оставь их у Кристы в Майами. Нечего тебе тратить время и тащить их к Бреддоку. Ну его к черту.

— Джонни, я так рада.

— Ты еще больше обрадуешься, когда наденешь на себя новую вещицу, которая лежит для тебя в моем шкафу.

— А что ты приготовил для меня в постели, Джонни?

— Лучше скажем так — со времени нашей последней встречи ничего не убавилось.

Она засмеялась. Он засмеялся. Но думали при этом совсем о разном.

— А я могу лететь сразу в Нью-Йорк из Майами?

— Как только повидаешься с Кристой и передашь ей камеры Бреддока и «последнее прости». А я буду сидеть прямо тут и ждать тебя.

— Я люблю тебя, Джонни.

— Взаимно, — сказал он. Он общался с Тенью.

Она повесила трубку.

Предстояло сделать еще несколько звонков.

Первый был простым. «Американ Эрлайнз» подтвердили, что билетов на рейс 515 в среду Мексико-Сити/Майами имеется достаточно. Мест много. Следующий звонок был чуть более сложным.

— Бреддок?

— Да.

— Россетти.

— Привет, парень.

— Только одну вещь скажу, Бен. В среду тебе позвонят из ДЕА Майами, или от адвоката, или от нашего общего друга, модели. Возможно, будут все три звонка. И что ты скажешь?

— Что я не разговаривал с Кристой года два.

— И никогда не оставлял «Хассельблады» в Мексике. И не просил никого привозить посылки ниоткуда.

— Верно, Джонни. Я все помню. Мы это проходили. Память у меня хорошая.

— Ладно, и ты помнишь, что получишь за свою помощь в этом деле?

— Я никогда не забываю числа, особенно большие.

— Только не сделай что-нибудь не так, Бен. Тут задействовано много народу, причем такого, с кем лучше дружить, чем наоборот. Если ты нас наколешь, то мы тоже в долгу не останемся.

— Не дергайся, Джонни. Я уже взрослый мальчик.

— Хорошо, Бен. Я это знаю, детка. Пока.