|
И тут он продемонстрировал свою слабость и малодушный отказ признать свою ошибку. Но в то же самое время Криста была достаточно умна, чтобы сознавать, что все объяснения были пропущены через кривые линзы индивидуального восприятия. Могло ли так быть, что Питера на самом деле не заботят материальные вещи, что его глубоко и искренне не интересует денежное выражение успеха, а, может, и раздражает, что его не интересует, попадет ли его книга в число бестселлеров, не интересуют слава и богатство, а также люди, неравнодушные к таким вещам? Предполагалось, что такие люди где-то существуют, хотя Кристе ни разу до этого не доводилось встречать столь ярко выраженный экземпляр.
Черт побери! Будь он проклят со своей свирепой гордостью, со своим свирепым телом и со всеми теми вещами, которые он ей сделал. Она задрожала от воспоминаний, и пустота болью отозвалась внутри нее. О, Господи, неужели это все? Уж точно, из такой ситуации не бывает возврата. Если он даже только начинал становиться таким чистым, каким хотел казаться, то и тогда она сделала ужасную вещь. Она солгала. Она запачкала его доброе имя, сообщив, что он готов добровольно издаваться в таком коммерческом издательстве, как «Твентит». И она подорвала добрые отношения с его собственным издателем и давним редактором и другом, потому что в живущем сплетнями издательском мире секреты не хранятся долго. Но ведь она принесла ему два с половиной миллиона баксов! Он должен был пасть перед ней ниц и целовать ей ноги, а не другую часть ее тела. Разве можно вести себя так, как он? Тут не то что он дареному коню в зубы не посмотрел, тут такой удар в зубы получился… Черт возьми, пусть скажет спасибо, что она не потребовала с него комиссионные за сделку — двести пятьдесят тысяч долларов. Она снова рассердилась, через миллисекунды после того, как жалела о содеянном. Еще минуту назад она прикидывала, как бы ей извиниться. А сейчас уже думала, что извиняться должен он, и только он. Потом съемки. Мери не поехала туда в это утро на рассвете. Криста уже приготовилась к продолжению вчерашнего, однако, узнав, что миллиардерша осталась в постели, не поехала тоже. Это была, по крайней мере, хорошая новость. Но Мери и не вернулась в Палм-Бич, как предлагала Криста. И это была плохая новость. Пока она оставалась здесь, вероятность катастрофы не уменьшалась. Зазвонил телефон, оборвав ее беспокойные мысли. — Криста, это Мери. Я в машине возле твоего дома. Мне можно войти? Необходимо поговорить с тобой. — Разумеется, Мери. Я пью кофе. Дверь открыта. Поднимайся ко мне в спальню. Криста вздохнула. Ребята, деньги агентам достаются нелегко! Вскоре вошла Мери. Она улыбалась и походила на себя прежнюю. — Боже, какая огромная спальня! Ты можешь тут перетрахать целый батальон. — Привет, Мери, в чем дело? — Да ничего особенного. Я выскочила из камеры пыток сегодня утром. Решила, что мне не следует увлекаться мазохизмом. — Но ты все еще тут. — Да, я обнаружила, что Майами не так-то легко покинуть. — Такой соблазнительный, да? — Да, я покупаю отель, где находится твоя контора. Это превратит тебя в мою лендледи, дорогая. И я смогу травить тебя, повышая арендную плату. — Боже, я и не знала, что это здание продается. — И не продавалось, но все-таки продано. — Боже, — сказала Криста. — Разве жизнь не удивительна? — Временами чистый вес денег Мери Уитни просто ошеломлял. — Если мы уж говорим про удивительное, как там Питер? Криста вздохнула. — Уехал. Мы разругались в пух и прах. — Вот здорово. Теперь у вас, должно быть, у обоих прекрасное настроение. — Что ты хочешь этим сказать? — Ну, прямо-таки бросается в глаза, что Питер и ты просто созданы для таких замечательных драк, завершающихся громоподобными примирениями. |
