— Давай выйдем к бассейну и посидим там. День такой замечательный, — предложила Мери. Она направилась к французским дверям, следуя привычному принципу, что ее желание является одновременно приказом.

Роб секунду медлил. Ему пришлось решать. Можно уйти. Сразу. Но это будет невежливо. И он не узнает, что она хотела сказать. Может, это будут в некотором роде извинения, и гордой Мери Уитни легче произнести их на тайной встрече, устроенной Кристой. Да, это очень даже просто может быть. Криста не стала бы действовать с таким макиавеллизмом, если бы не руководствовалась самыми чистыми мотивами.

— Ладно, — сказал он не без энтузиазма и неторопливо вышел вслед за ней на солнечный свет.

— Я не видела тебя, — сказала Мери, поворачивая к нему на ходу голову, — с того неудачного маленького эпизода на пляже, когда у меня произошел нервный срыв… да, я полагаю, это подходящее слово… из-за тебя и Лайзы.

Роб промолчал. Они подошли к зонтику «Санта Барбара». Мери села в кресло. Роб нерешительно присел на краешек лежака.

— Видимо… я должна как-то извиниться перед тобой за это.

Он улыбнулся. Не самое великодушное в мире извинение, но для Мери Уитни оно вероятно оказалось таким же болезненным, как удаление зуба.

— Все нормально… — начал он было.

— Нет. Нет, не все, — возразила Мери. — Отнюдь не все нормально. На самом деле… все ненормально.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — казалось, опешил Роб.

— Я хочу сказать, — проговорила Мери Уитни, — что ты выбрал себе не ту женщину.

Она улыбнулась, но улыбка получилась далеко не приятной.

Роб чуть не разинул рот. Просто невероятно!

— С какой я женщиной сейчас? И с кем должен быть? — спросил он без обиняков.

— Почему, скажи на милость, все нужно произносить вслух? Ты сейчас с Родригес. А нужно бы быть со мной, — заявила Мери с шутливым раздражением.

Он рассмеялся ее невероятной самонадеянности. Кто такая эта женщина? Она что, с луны свалилась?

— Мери, я хочу сказать… мы тогда занимались этим, правда? Это все в прошлом. Это было безумием, глупостью, вот чем. Я серьезно это говорю. Ты мне нравишься, я уважаю тебя и восхищаюсь твоим талантом и всем, чего ты добилась, но только…

— Только тебе не нравится трахаться со мной, — сказала Мери. Ее голос звучал громко, слишком громко. А рот был маленьким, слишком маленьким.

Роб подскочил и всплеснул руками. Потом рассмеялся, и в его смехе послышалась безнадежность.

— Сядь, Роб, — приказала Мери Уитни. В ее голосе прозвучала невероятная сила. Горечь ее последнего замечания уже исчезла. В мозгу у Роба зазвучали сигналы тревоги. Впервые за все время он начал сомневаться в том, нормальна ли Мери Уитни.

— Мне нужно, чтобы ты меня выслушал, — сказала она, и спокойная, ледяная улыбка появилась у нее на лице. — Существует древнее изречение-клише о том, что все имеет свою цену. Я верю в это. Порой мне кажется, что это единственная вещь на земле, в которую я верю. Даже тебя, Роб… даже тебя можно купить.

Он закрыл глаза, отчаянно желая, чтобы вся эта сцена исчезла прочь. Все могло стать лишь еще хуже. Проблемы, которые возникнут в эти минуты, могут пронестись шоковыми волнами через всю его жизнь, через жизни Лайзы, Кристы, всех остальных.

— Да, Роб, закрой глаза, но слушай и дальше.