Он повернулся к ней. Сейчас шла не его игра. Она стояла и глядела на него, оглядывая с ног до головы, потом медленно улыбнулась. Его грудь вздымалась. Ноздри трепетали. Он все еще держал ее за руку — ладонь горячая, хватка неровная, то слишком жесткая, то слишком мягкая, в ней чувствовалось отчаяние неопытного любовника. Но уже по напрягшейся ткани его штанов она могла видеть его бешеное желание. Он стремился к ней, жаркий и большой, и более умелый, чем его владелец мог предполагать своим незрелым умом. Она вздохнула, наслаждаясь этим моментом. Он стоял перед ней — нежданный, незаслуженный, но такой желанный. Разумеется, костюм на нем был ужасен. Слишком тесный, слишком новый и слишком, слишком дешевый, но это делало его даже лучше. Это говорило ей, что Роб Санд мало смыслил в тех вещах, в которых разбиралась она, не нуждался почти ни в чем из того, в чем нуждалась она, за исключением самой важной вещи вообще. Она шагнула к нему, встала рядом, очень близко, и ее груди расплющились о грудную клетку Роба. Она обвила руки вокруг его тонкой талии и шепнула.

— Я хочу показать тебе небеса здесь, на земле.

Он трясся от желания в ее объятьях. Она явственно ощутила, как задрожало его тело после ее слов. А еще она чувствовала мамонтово свидетельство его эмоций. Оно было твердым как сталь, уткнувшись в верхнюю часть ее живота, и хотя она стояла тихо, и он тоже не шевелился, беспокойная плоть его, заключенная в неволю и оттого сердитая, бушевала за тканью его брюк, за хлопком ее платья.

Она опустилась на колени. Все это время она не отодвигалась от него и сползла вниз по его телу, как вода душа. Ее губы проехались по переду его рубашки, по пряжке ремня, остановившись в миллиметрах от той его части, к которой она стремилась. Долгие секунды она стояла так, ее руки прижались к тугим мускулам его зада, подвигая к ней его таз, захваченный в объятья ее рук. Ее щека лежала на брюках. Материя нагрелась от огня, бушевавшего под ней. Она подвинула свое лицо к нему, и у нее перехватило дыхание, когда он двинулся к ней навстречу. Она поняла тайну Роба. Она могла сказать, что он был огромен, гораздо больше, чем все, что ей доводилось видеть в жизни. Внезапный страх просочился в восхитительный меланж ее чувств. Сможет ли она справиться с таким? Можно ли вообще что-то сделать. Ооохх. Стон вырвался из глубины ее запекшейся глотки, а ее руки зашарили, отыскивая молнию. Она расстегнула ее, испуганная тем, что сейчас обнаружит, взволнованная предвкушением блаженства. Спортивные трусы словно взрывом выбросило в щель, натянутые до предела, потому что их ткань все еще силилась удержать его. Казалось, в любую секунду они лопнут и отпустят своего пленника, чтобы тот напал на ее лицо. Но в то же время она желала этого больше жизни, больше воздуха.

Роб не в силах был это выдержать. Он протянул руку и освободил себя. Лайза отпрянула, когда он выскочил на нее, и у нее заныло под ложечкой, когда она увидела его. Он был длинным, ох, таким длинным, длинней, чем расстояние от верхней части ее лба до того места, где ее лебединая шея встречалась с плечами. И он был толстым, очень толстым, толще ее запястья, шире, чем ее широко открывшийся рот, когда она взглянула на это чудо в панике изумления. Заинтересованная, она дотронулась до него. Жаркое прикосновение опалило ее пальцы. Она почувствовала, как кровь циркулирует внутри него, сияющая кожа туго напряглась, словно барабан, вокруг его страсти.