|
Но не могла остановить вихрем несущиеся в голове мысли. Десятки раз она повторяла: „Он написал мне, написал мне!.. Принц-наследник написал баронессе Марии Ветцера… Рудольф написал Марии… Он не забыл меня! Он думает обо мне и желает увидеть… Боже, он желает меня видеть… Он назначает мне свидание, хочет прогуляться со мной. Я, наверное, услышу нежные слова. Я умру от счастья! В Пратере, совсем одни в Пратере. После четырех начинает темнеть… Действительно ли он любит меня? Или я только предмет его очередного увлечения? Это ведь так естественно. Но не все ли равно – я люблю его, я его увижу, буду говорить с ним и смогу до него дотронуться…“ Она немного успокоилась. „Это чудо, что письмо попало ко мне, – думала она. – Все, что я получаю, проходит через руки маман, и, подумать только, одно это письмо… Бог за нас“.
Она еще витала в мечтах, когда вошла няня, чтобы забрать поднос с нетронутым завтраком. – Что-то случилось, дитя мое? – спросила она. Мария подняла глаза. – Мне не до завтрака. Надо вставать, я больше не хочу оставаться в постели. Впервые за полгода кормилица видела ее такой радостной. Любящее сердце возликовало. – Я вижу, ты получила приятное письмо, – сказала она, наклоняясь за подносом. Когда ее голова оказалась рядом с подушкой, Мария шепнула ей на ухо: – Он написал мне! Старая няня едва не опрокинула поднос на кровать. Подхватив его и покачивая головой, она заметила: – Вот вы уже и переписываетесь! Мария птицей летала по комнате. Когда позже она пришла наконец в себя, то обнаружила, что упустила из виду маленькую деталь. „Я же не могу быть в Пратере, я никогда не выхожу из дома одна“, – спохватилась она. Ее лицо опечалилось. Ничего не получится. У нее не было никакой возможности выйти из дома одной хотя бы на час. Увы, ей не удастся его увидеть, поговорить, пройтись с ним рука об руку! Только один человек в мире мог прийти ей на помощь – ее дорогая графиня Лариш! Она бы все устроила. Мадам Ветцера без колебаний доверила бы ей свою дочь. Они могли бы отправиться в Пратер вдвоем, и тогда… и тогда… Но об этом можно было только мечтать. Графиня по-прежнему была за городом… Так Мария в несколько минут пережила и отчаянную радость, и острое горе. Несмотря на волнение, ясные и практические мысли взяли наконец верх в ее голове. Сначала следовало написать принцу, чтобы он завтра напрасно ее не ждал, а затем, не медля – графине Лариш и попросить ее возвратиться как можно скорее в Вену. Как только та приедет, все обернется к лучшему. Уверенность, что она скоро встретится с Рудольфом, помогла Марии пережить жестокое разочарование и смириться с невозможностью завтрашнего свидания. Она взяла лист бумаги и, не раздумывая, написала принцу следующее письмо:
„Мой принц, как я была бы счастлива увидеть вас завтра в Пратере! К несчастью, я вынуждена отказаться от этой великой радости, так как не могу выйти одна. Это доставляет мне столько горя… Ах, если бы здесь была графиня Лариш! Она бы не отказалась сопровождать меня. Я напишу ей тотчас же и попрошу вернуться в Вену. Поверьте, мой принц, я глубоко опечалена этим препятствием“.
Она не знала, как следовало закончить письмо, и подписалась просто – „Мария“. Перечитав, она нашла письмо холодным и неловким. Но чем больше размышляла, тем яснее видела, что, как бы она ни написала, будет одинаково недовольна. Наконец вложила письмо в конверт, с невыразимой радостью написала адрес принца в Хофбурге так, как он указал в постскриптуме своего письма, с тем чтобы корреспонденция попала лично ему в руки. Письмо к графине вышло подлиннее – сплошной радостный крик души, повторявшийся и так и эдак на четырех страницах и прерываемый настоятельными просьбами вернуться в Вену, не откладывая приезд ни на один день. |
