|
- Посидят, сказал? - Сказал, посидят, товарищ полковник... - Слушайте, - спросил Богданов, - а у вас нет желания слетать к ним, а? По радио ни хрена не разберешься... Если они действительно там эдакое заворачивают - это ведь не шутки. В Москву передали сообщение с фамилиями начальства из штаба группы армий "А"? - Конечно. - Как думаете, завтра ответят? - Трудно сказать. - Поэтому и спрашиваю, что трудно сказать, - хмыкнул Бородин, - иначе б молчал. Когда у вас неприятности, вы любите излиться или предпочитаете таить в себе? - В себе не могу. - Я тоже. Высоковский заметил: - Я про себя философствовать люблю. А если вслух, то сразу теряю нить. "Осторожный парень, - подумал Бородин, - ишь выкозюливает. А понимает все, глаз у него цепкий". - Ну, это ясно, - сказал Бородин, - бывает. - Товарищ полковник, а когда лететь? - Я спросил, нет ли у вас желания. Что касается полета, то это вопрос будущего. Погодим, пооглядимся, а? Как считаете? - Лететь, видимо, придется, - ответил Высоковский. - Иначе всю операцию можем профукать. Обидно. Да и голову после снимут. - Это вы четко сформулировали, - сказал Бородин. - Обидно. И голову снять могут. Четко - ничего не добавишь... "Нет, он не побежит к Кобцову, - решил Бородин, - он умный парень и не трус. Мелко страхуются только трусы. А этот сначала сказал "обидно", а потом уж вспомнил про голову". - А про ту ее шифровку, которая ушла в Москву, сообщили, что это - липа? - Не столь резко. Я сообщил, что этот материал, по новым данным, переданным тем же Вихрем и Аней, оказался насквозь фальшивым, составленным врагом в целях дезинформации. Теперь спросите меня в третий раз про Кобцова... - Больше не буду. - Зря. Просто я еще тогда не решил для себя, как следует поступить. - Теперь? - Теперь я решил подумать о том, когда посылать вас к Вихрю... Высоковский тонко улыбнулся: - Интересы дела требуют, чтобы рядом с вами не оставалось свидетеля? О радиограмме ведь знаем только мы с вами... Бородин поиграл бровями и ответил: - Это вы - ничего. В точку. Меня, знаете ли, до войны больше всего обижало, когда хорошее дело приходилось прикрывать обманом. Видимо, бюрократизм прилипает в первую голову к тем, кто с ним борется. К сожалению, Кобцов почти совсем не берет во внимание градиенту веры. Я - ее исповедую. - Я готов уйти к Вихрю хоть завтра, - сказал Высоковский. - Думаю, на месте все будет видней. - Срок мы с вами установим. Торопиться не надо. Разведчик должен торопиться только один раз... - Когда именно? - Вот когда полетите, на аэродроме шепну, - сказал Бородин. - Ладно. Давайте-ка составлять радиограмму Вихрю. Высоковский вынул ручку и посмотрел на Бородина. |
