— Как это? Ты примешь предложение князя, любя майората?

Люция гневно уставилась на него:

— Довольно, кузен. Идите.

В соседней комнате послышались быстрые шаги. Богдан всполошился:

— Ох, наверняка тетя Идалия! Кузина, спаси! Она не должна меня видеть, иначе все поймет…

Он огляделся, и, видя, что второй двери в будуаре нет, спрятался за китайской ширмой. Вошел лакей:

— Пани баронесса просит пройти в зал.

— Вот оно! — шепнул Богдан.

Люция молчала.

— Что сказать пани баронессе? — спросил лакей.

— Что поручение ты выполнил. Иди.

Когда дверь закрылась за лакеем, Богдан выглянул из-за ширмы:

— Что ты хочешь делать, кузина?

— Мне нездоровится. Идите, пожалуйста.

— Понятно, — усмехнулся Богдан и вышел.

Бледная, взволнованная Люция, нервно улыбаясь, подошла к зеркалу. Она не спеша сняла платье, расплела косу, надела белый пеньюар и легла на диван. Вошла служанка и удивленно уставилась на нее. Люция сказала:

— Я нездорова. Никого не принимаю.

Через четверть часа, шелестя шелками, вбежала пани Идалия:

— Что ты вытворяешь? Новый розыгрыш?

Люция, положив руку под голову, спокойно смотрела на изумленную мать:

— Никакого розыгрыша.

— Ты не одета?! А как же прием?

— Я не пойду.

— Что-о?

— Я сегодня никуда не выйду.

— Что такое? — взорвалась баронесса. — Опять истерики? Вечные скандалы! Ты с ума сошла!

Из ее уст вырвался поток злых и обиженных слов — польские вперемежку с французскими. Но Люция словно оглохла. Она спокойно смотрела в окно, лишь губы ее порой вздрагивали. Излив гнев, баронесса принялась просить, умолять. Все было напрасно. Люция отвечала коротко:

— Сегодня я никуда не выйду.

— Что ты делаешь? Князь Зигфрид пришел просить твоей, руки. Я сказала ему, что ты скоро выйдешь… Он ждет в зале! Истеричка…

— Вот с этого и следовало начинать, мама, — спокойно сказала Люция, вставая. — С предложения. Я все знаю о вашем заговоре. И даю князю ответ своим поступком. Не хочу видеть его, не хочу знать.

Баронессу прямо-таки затрясло:

— Глупая девчонка! Подумай, что ты делаешь! Ты нанесешь ему смертельную обиду, и второго такого случая никогда больше не представится! Боже, какой это джентльмен, какая прекрасная партия!

— Не хочу видеть его, не хочу знать, — повторила весталка.

— Но почему?

Люция промолчала.

Баронесса рассмеялась:

— А, старая песня… «Я его не люблю»…

Молчание.

Разозленная пани Идалия выбежала из комнаты.

Пока она дошла до зала, ее хмурое лицо постепенно разгладилось. К князю она подошла, улыбаясь прямо-таки очаровательно:

— Немного терпения, дорогой князь. Девочка немного нездорова. Мигрень, совершенна неожиданно… Чуточку разыгрались нервы, знаете ли?

Князь, элегантно склонившись вперед, сунул большой палец левой руки в карман жилета, блеснул стеклами пенсне, правой ладонью погладил солидных размеров; лысину, поблескивающую среди крашеных волос.

— Собственно, я ожидал… — начал он.

Но баронесса быстро прервала его:

— Вы знаете, я даже не успела рассказать ей о этом счастье… и понизила голос:

— Нужно подождать, быть может, потом удастся ее уговорить…

— Гм… — буркнул князь, с сомнением качая головой.