— Ах, вы об этом знаете? — он оживился вдруг, голос его потеплел. — Значит, вас это интересовало… быть может, беспокоило…

Люция равнодушно ответила:

— Я знала, потому что об этом говорили во всех салонах. Да, это меня интересовало — я надеялась, что им наконец излечились и обрели утешение…

— А знаете ли вы, чем она привлекла меня? Почему я сходил с ума в ее объятиях?

— Ах, я вовсе не собираюсь изучать психологию ваших страстей…

— Извольте, я объясню. У тон венецианской красавицы глаза и волосы были в точности такого цвета, как у вас, и звали ее — Лючия… Теперь вы поняли? Я люблю вас больше жизни, но без всякой взаимности, потому та женщина и увлекла меня…

Люция бросила насмешливо:

— Жаль, что ее звали Лючия, а не Джульетта Капулетти, жаль, что все происходило в Венеции, а не в Вероне. По-моему, вы идеально подходите на роль Ромео…

Брохвич потерянно молчал. Люция встала:

— Да запретите вы мне, наконец, издеваться над вами! Запротестуйте! Не будьте столь трагическим… столь покорным! Терпеть этого не могу! Покорность меня просто бесит!

Граф подошел к ней, протянул руку:

— Прощайте. Я ухожу. Когда любимая женщина издевается над тобой, можно, вы правы, повести себяи грубо… но тогда только, когда любовь взаимна. Когда любовь безответна и хозяйкой положения остается женщина, мужчине остается одна защита — терпение и хладнокровие…

Он поцеловал руку Люции, слезинка блеснула у него? на глазах:

— Прощайте…

Люция, взволнованная до глубины души, сказала:

— Пан Ежи, а если бы я… несмотря на все… согласилась бы стать вашей женой? Вы… приняли бы меня?

— Это новая шутка? — заглянул ей в глаза граф.

— Нет, я говорю совершенно серьезно.

— Панна Люция… значит…

— Увы, я не люблю вас, и вы прекрасно это знаете… но и я, подобно вам, страшно терзаюсь. Если вы; возьмете меня… такую… быть может, и вы, и я успокоимся.

Ежи прижал к груди ее руку и едва слышно спросил:.

— Вы уже расстались с… теми надеждами? Люция вздрогнула:

— Почти…

— Значит, все же «почти»… Люция умоляюще глянула на него:

— Прошу вас, оставим это. Вы согласны взять меня или нет?

— Я жажду… хотел бы спасти и излечить тебя от всех несчастий и терзаний, Люция моя… Но подари мне хоть капельку надежды, скажи, что со временем полюбишь меня или хотя бы попытаешься…

— Надежды? — шепнула Люция. — Что ж, дарю тебе надежду… Оба мы питали надежды… Но надежда — это приманка, влекущая к пропасти… И все же… быть может, рассеются наши печали? Если ты этого хочешь — и твоя!

Брохвич поцеловал ей руку, сказал печально:

— Я не благодарю тебя — нельзя благодарить за принесенную жертву. Теперь к моим чувствам добавилась еще и боязнь потерять тебя, но все же я верю, Люция…

— И ты не боишься? — удивилась она.

— Нет, Мне кажется, нам обоим больше нечего терять. Но у тебя еще будет время порвать со мной, если оживут… те надежды.

Лицо его исказила боль. Люция опустила глаза:

— Ты такой благородный… а я такая подлая!

Он обнял ее бережно и нежно, как ребенка, прошептал:

— Ну что ты, моя бедная, израненная душа…

Осенью известие о их помолвке достигло Глембовичей.