– Да ничего, еще успеем, когда мы приедем в отпуск, – отозвалась мама.

Вообще, родители могли себе позволить отдохнуть где угодно. Часто они так и поступали: Майорка, Италия, Мальдивы, Дубай и т. д. – но все эти заграничные курорты посещали обычно зимой или осенью, а летом неизменно приезжали сюда, в «Сосновый бор». Мама говорила, что это приятная семейная традиция, а семейными традициями, как и семьей, разбрасываться не стоит.

Папа вернулся и поставил прямо перед Нининым носом огромную упаковку из лучшей в их городе кондитерской.

– Твой любимый, – сказал он. – Мама специально вчера за ним ездила.

– Спасибо, – расплылась в улыбке Нина.

– Пожалуйста, – мама, закончив с продуктами, провела ладонью по щеке дочери, а потом сказала: – Все, я переодеваюсь и к бассейну. Вообще невозможно…

Дедушкин «Москвич», приятно шурша колесами, въехал на территорию дачи около шести вечера. Жара еще не спала, солнце пекло уже не так, как днем, но все еще основательно, поэтому он, выбравшись из машины, застал всю семью у бассейна, попивающей лимонад.

– Вот так сюрприз! – воскликнул он. – Когда вы приехали?

Мама встала с лежака и, как есть, босая, в купальнике, пересекла участок и поцеловала дедушку в щеку. Никита вышел из машины. Нина не могла слышать, что происходит там, у ворот, только видела, что дедушка, наверно, представил их, и Никита кивнул, как бы здороваясь. Нина догадывалась, какое впечатление могла произвести на него ее мама. Счастливая женщина чуть за тридцать всегда покоряет с первого взгляда… Нина гордилась тем, что их с мамой считали сестрами.

Через минуту Никита пожал руку ее дедушке, еще раз кивнул маме и скрылся за воротами.

О найденной фотографии Нина вспомнила только после ужина, уже поздним вечером, когда папа с дедушкой играли в шахматы в гостиной, а мама с бабушкой прибирались на кухне. Сбегав в комнату за толстым альбомом, Нина спустилась вниз и села за стол на кухне.

Мама бросила на нее быстрый взгляд, вытирая сухим полотенцем посуду.

– Где ты его откопала? Ему уже лет сто, – сказала она.

– На чердаке.

Все так же держа тарелку и полотенце в руках, мама подошла к Нине и посмотрела на фотографии. Нина открыла альбом на самых последних страницах, где уже есть она.

– Боже мой, какой ты карапуз… Даже не верится, что ты была такой.

Бабушка тоже встала за Нининой спиной и, поглаживая ее рукой по голове, вместе с мамой стала вспоминать первые месяцы Нининой жизни.

Нина слушала с удовольствием. Когда воспоминания закончились, она достала фотографию, которая интересовала ее больше всего.

– А это кто, мам? – спросила она. – Тебе тут лет шестнадцать, да?

Бабушка промолчала и отошла к раковине, а мама долго не отвечала. Нина даже обернулась, чтобы проверить, стоит ли мама все еще рядом.

Мама поставила тарелку на стол, перекинула полотенце через плечо и забрала фотографию из Нининых рук.

– В альбоме лежала, да?

– Да, под фотографией, где вы всем классом… Это, кстати, единственное папино фото в этом альбоме, а где другие, на которых вы с ним в молодости?

– Дома лежат, ты напомни, я привезу… – отрешенно ответила мама, разглядывая фото.

– Так кто это? Первая любовь, да? Мам?

– Да… да, первая. Я в школе училась, а он постарше, – видимо, вспомнив что-то, она перевернула фото, и Нина увидела, как задвигались ее губы, беззвучно произнося то, что там написано.