Нина кивнула. Слез уже не было, а глаза жгло.

– А… она выживет? Кошки выживают после такого? – тихо спросила она.

– Выживают, – сказал врач бодро, как будто не случилось ничего страшного, и этим немного отогнал Нинин страх. – Подойдите к кассе, вам там все объяснят, распишут, сколько стоит лечение и нахождение питомца в клинике после операции.

Нинины руки снова похолодели. Конечно, деньги… Это же не государственная клиника. А она не взяла с собой ни карту, ни телефон, хотя от последнего все равно не было бы никакого толка, – он разряжен.

– Пойдем, – сказал Никита и положил руку Нине на спину, направляя в сторону кассы.

– Я… мне очень неудобно… у меня с собой ничего нет…

– Решим, – сказал он.

Заплатил Никита.

– У меня хватило только на операцию, – сказал он, повернувшись к ней и не глядя на нее.

– Спасибо! Дедушка тебе все вернет! – сказала Нина, когда он убрал кошелек в задний карман джинсов. – Я сейчас позвоню, и они приедут! А… у тебя есть дедушкин номер? Я не помню наизусть…

Никита протянул ей старенькую «раскладушку».

Дедушка пообещал, что они немедленно подъедут к ним.

Нина вернулась к Никите, отдала ему телефон и села рядом, прислонив голову к стене. По щекам снова потекли слезы. Как? Как маленькая Любовь переживет операцию? Бедняжка! Одна, совсем одна! Она будет думать, что ее бросили!

Нина всхлипнула, и Никита посмотрел на нее.

– Эй, у нее еще восемь жизней, – сказал он, улыбнувшись, – это ведь все знают.

Нина кивнула, но слезы не останавливались.

В приемной появилась высокая темноволосая женщина, рядом с ней семенила такса.

– Слушай, – Никита проследил взглядом за собакой, – я давно спросить хотел. А нормально, что Джин у вас такой огромный? Он такса или…

Нина вытерла ладонью щеку:

– Он помесь, – она прервалась, стараясь поглубже вздохнуть, – помесь овчарки и таксы… Не знаю, как это получилось… Но вот…

Никита присвистнул.

– Сердцу не прикажешь, – пожала плечами Нина.

– Да, это точно…

Нина еще раз провела ладонью по щеке, но уже по другой, чтобы вытереть слезы, и посмотрела на Никиту. Он тоже смотрел на нее. Улыбчивые глаза его светились добротой. Нина впервые увидела, какого они цвета. Как хмурое небо. Надо же! Она не заметила этого, даже когда он поцеловал ее, а сейчас, сквозь слезы – пожалуйста!

Он продолжил говорить, чтобы Нина снова не заплакала.

– Та женщина, ну, помнишь… Сестра? Или какая-то родственница?

– Мама…

– Надо же!

– Красивая, да?

– Да… но я подумал, что сестра, потому что молодо очень выглядит…

– Она молодая, да. Ей тридцать три.

– Подожди, а во сколько она тебя родила?

– В семнадцать. У них с папой любовь со школы.

Никита кивнул, немного помолчал, потом сказал:

– Вы с ней разные совсем. И цвет волос, и глаза… и вообще…

Нина пожала плечами и шмыгнула носом, совсем забыв, что нужно выглядеть совершенно, когда общаешься с мальчиком.

– Мама всегда говорила, что у меня гены моей прабабушки. Меня, кстати, в честь нее и назвали. У нас в семье только она светленькой и была. У всех темные глаза и волосы, а она такой, знаешь, белый голубок… Так что я в нее…

Когда приехали бабушка и дедушка, Нина сразу же прильнула к бабушке и со спокойной душой переложила на взрослых необходимость решать все вопросы.