Нина кивнула и снова спросила:

– Так что, неужели никто на речку не пойдет?

– Ты знаешь, я все-таки… нет, пас. Сходите с Ваней вдвоем… Мне как-то… спать хочется. Извини…

Нина удивленно посмотрела ей вслед. Не лето, а парад непонятного поведения. Тусю как будто подменили после того случая на речке. Она стала еще тише и спокойнее. Настолько спокойнее, что, казалось, она была внутри себя, где-то очень глубоко. Ее часто приходилось несколько раз окликать и даже касаться, чтобы привлечь внимание.

Особенно задумчивой она становилась в присутствии Вани. Нина как-то несколько раз подмечала, что если они, Ваня и Туся, сидели рядом, то Туся обязательно уходила в себя, почти не говорила, даже если перед этим рассказывала какую-то историю, и как будто вся сжималась.

– Послушай, а вы с Тусей не ссорились? – спросила Нина Ваню, когда они вдвоем все-таки пришли на пляж.

– Нет, не ссорились.

– Ощущение, как будто поссорились.

– Я с ней не ссорился.

Нина бросила взгляд на друга. Он полулежал, опираясь на одну руку, и задумчиво смотрел на речку.

– А тебе самому не кажется, что ты как будто в черном списке?

– Я уже несколько раз спрашивал ее, она только быстро, на одном дыхании, говорит, чтобы я не выдумывал и что все в порядке, и сразу же уносится. Хоть бы в глаза посмотрела, а то я уже цвет ее глаз забыл…

– Карие.

– Помню.

С речки они вернулись поздно, солнце уже собиралось садиться. Кивнув Ване на прощание, Нина открыла калитку. Похоже, дедушка еще не вернулся. Шум «Москвича» Нина услышала, когда уже приняла душ, перекусила и посидела с Любовью. Бедная кошечка только лежала, мало ела и почти не поднимала голову, – так тяжело ей давалось выздоровление после прыжка.

Нина вышла во двор.

– Привет! – сказала она, обращаясь к дедушке.

– Какая духота сегодня, ужас! – сказал он, проходя в дом мимо нее.

Нина замерла на крыльце. Она наблюдала, как Никита поставил машину в гараж и как, держа руки в карманах, отправился к воротам. Нина надеялась, что он подойдет к ней, что-нибудь скажет… Сама она никак не могла найти повода задержать его. Как назло, дедушка сегодня как будто растерял все свои гостеприимные таланты! Калитка хлопнула. Ушел. Нина заправила прядь за ухо и вернулась в дом.

На следующий день она играла с Джином на газоне, когда пришел Никита.

– Дедушка еще завтракает, – сказала ему Нина, забирая у собаки мячик, – зайди, если хочешь…

Никита мотнул головой и случайно поймал мяч, который Нина кинула. Джин остановился около него и задрал голову вверх, мол, ты так и будешь стоять или, может, дашь поиграть. Никита кинул мяч и, когда собака с громким лаем унеслась, спросил:

– Как твоя кошечка? Поправляется?

– Любовь? Да… все хорошо… благодаря тебе.

– Ты назвала кошку Любовью? – улыбнулся он.

Нина снова бросила мяч, который Джин только что притащил.

– Показалось забавным. Любовь сидит на окне, Любовь спит, Любовь пришла… – Нина пожала плечами и заправила прядь за ухо.

Теперь Джин подбежал к Никите и, дождавшись, когда он кинет мяч, с восторгом умчался прочь.

– Ты, кстати, только знай, – сказал Никита, убирая руки в карманы, – что Любовь твоя ничему не научилась. Кошки они такие. Никакие уроки не усваивают. Поэтому за окнами следи.

Они замолчали. Нина думала, что он обязательно должен что-то такое неважное, веселое сказать, как он обычно делал, но Никита только наблюдал за Джином.