Оттепель наступила неожиданно. В этот день (Нина четко не представляла, суббота это была, вторник или вообще – четверг) бабушка и дедушка ждали гостей.

В доме было шумно. Работали плита и духовка. Белая кружевная скатерть лежала на круглом столе. В невысокой вазе стояли бархатно-красные кустовые розы. Бабушка, уже одетая в льняной брючный костюм, ходила из кухни в гостиную в белом фартуке, вынося готовые блюда. Джин, встревоженный необычной оживленностью хозяев, ходил хвостиком то за дедушкой, то за бабушкой, то садился передохнуть у ног Нины, которая читала в большом кресле.

– Протри, пожалуйста, сервиз. Мы им с Нового года не пользовались, – попросила бабушка.

Нина вздохнула и отложила книгу. Из-за приезда Филиных друзей она совсем забыла про чтение, а осталось-то всего ничего – глав пять.

Мурлыкая песенку про белых медведей, Нина протирала тарелки сухим полотенцем и красиво расставляла их на столе. На долю секунды, в перерыве между тарелками, она вдруг ощутила, как теплый ветер, пробравшись через распахнутое окно, касается босых ног, как нагрелся паркет от солнечных лучей, как шумит лето за окном, и глубоко вздохнула. Сердечная тоска вдруг отпустила ее, и Нина почувствовала себя спокойно и хорошо.

Гостей Нина встречала, стоя рядом с обнимавшей ее бабушкой на крыльце. Дедушка помог жене друга выйти из такси.

– Нина! – сказала она, оглядев сначала бабушку, потом ее. – Это же надо, как выросла! Я тебя вот такой помню! И какая светленькая!

Нина улыбалась и молчала.

Дедушкин сослуживец и его жена были людьми простыми, милыми, какими и должны быть люди их возраста. Жена сделала много комплиментов Нининой красоте, громко восхищалась домом, особенно новым бабушкиным ковром прямиком из Индии, и угостила Джина едой со стола. Дедушкин сослуживец был немногословен и Нине почти не запомнился.

– И все-таки, Нина, – сказала гостья, разрезая кусок мяса в своей тарелке на маленькие квадраты, – какая ты светленькая! Такая вся прямо блондиночка-блондиночка…

Нина пожала плечами и отпила вишневый компот из бокала.

– Я в прабабушку.

– В прабабушку?

– Да, в мою маму, – сказала бабушка.

– Так интересно! Прямо вся такая светленькая! И глазки, и волосы. А кожа… Белоснежка! Вы с Олей просто наглядный пример… знаете, как это у Пушкина… «вода и пламень, лед и камень»!

Нина слушала и привычно улыбалась. Нечто подобное говорили все знакомые.

– Да, гены вещь интересная, – резко сказала бабушка. Нина удивленно посмотрела на нее.

Гостья улыбнулась, но Нине вдруг стало ее очень жаль: она увидела, как блеснула обида в светлых и добрых глазах женщины. Бабушка сразу же сменила тему.

Когда июльский день стал клониться к закату и было выпито уже несколько кружек чая после основных блюд, дедушка сказал, закуривая:

– Не вызывайте такси, я нанял толкового паренька, он вас довезет без проблем.

Когда зашумел «Москвич» во дворе и все встали и направились к воротам, Нина пошла следом. Ей хотелось посмотреть нанего. Проверить, может, пришедшее к ней спокойствие означало конец сердечным переживаниям?

Никита со всеми поздоровался, расплывшись в своей обаятельной улыбке, и, еще не успев изменить выражение лица, посмотрел на Нину, холодно кивнув ей. Нина зачем-то сказала, улыбнувшись:

– Привет.

Он еще на пару мгновений задержал на ней взгляд своих предгрозовых глаз. И в тот момент Нина поняла, что никуда еще ничего не делось и никакая лампочка не перегорела. Просто они почему-то все никак не могут сказать друг другу самые простые слова.

Наверно, ничего не решилось бы и в тот вечер, но Нина осталась дочитывать книгу в гостиной, а бабушка с дедушкой ушли отдыхать наверх, когда затявкал Джин.