– Вот, теперь у нас был наш первый предпоцелуй.

– Предпоцелуй? – он насмешливо поднял бровь.

– Ну нужно же как-то дождаться этого твоего загадочного «когда-нибудь».

Он улыбнулся и притянул ее к себе за плечи. Она обняла его двумя руками и прижалась головой к груди. Так, в обнимку, они и шли до дома ее бабушки и дедушки.

Около ворот Нина увидела папину машину. Из нее вышла мама, сняла солнцезащитные очки и огляделась. Тут она заметила Нину и Никиту. Под ее взглядом к Нине снова вернулось это мерзкое чувство, как будто ей мешают расти. Она высвободилась из Никитиных объятий.

– Привет, – сказала Нина, целуя маму в щеку, – ты как здесь? А папа?

– Я в отпуск вырвалась пораньше, голова в городе трещит от жары. Папа приедет через пару дней, – сказала мама, смотря на Никиту.

– Мама, это Никита…

– Я помню.

«Ах да! Дедушка же его уже представлял», – вспомнила Нина.

– Здравствуйте, – Никита протянул руку.

Мама улыбнулась, но совсем не приветливо и мило, а как-то… натянуто и холодно.

– Здравствуйте, Никита. Вы нас извините, но я ужасно устала с дороги и хочу побыть с дочерью.

Он кивнул.

– Увидимся, – с улыбкой сказал он Нине, а потом, спохватившись, добавил ее маме: – До свидания.

– Да, до свидания.

Когда он отошел достаточно далеко, Нина повернулась к маме, сама не зная, чего опасаясь. Наверно, фразы вроде: «А ты еще не слишком мала, чтобы обниматься с мальчиками», которая сразу бы уничтожила те толики взрослой женственности, которые Нина в себе взрастила за лето, и покрыла бы ее щеки краской стыда.

– Помоги, пожалуйста, с сумками. Одна не утащу, – сказала мама и, взяв несколько огромных пакетов с едой из машины, пошла к дому, ничего больше не сказав про Никиту.

Глава двадцатая

Нина сидела в коридоре. Затылок ее упирался в стену, за которой мама говорила бабушке и дедушке:

– Почему вы не следите за Ниной?

– Мы следим, – спокойно ответила бабушка.

– А вы знаете, что у нее, судя по тому, что я видела, близкие отношения с твоим, папа, водителем?

– Вот как? – дедушка приподнял брови. – Вообще, знаешь, ты права. Мы за ней не следим, мы о ней заботимся.

– Папа!

– Не пойму причину твоих переживаний… – продолжил дедушка.

– Конечно, ты понимаешь, – сказала мама.

– …он хороший парень. Шебутной, шумный и немного несерьезный, конечно, но в его возрасте… А вообще, хороший. Да, хороший. А Нина умненькая девочка. Поэтому, – он закурил, – я думаю, ты переживаешь совершенно напрасно.

– Умненькая-разумненькая, – вздохнула мама. – Я тоже была умненькой. К сожалению, ни от чего этот ум не защищает.

– Ты к ней со своими страхами не лезь, – серьезно сказал дедушка. – Все, что ты могла ей объяснить, ты, я надеюсь, объяснила. А воспитывать и запрещать уже поздно.

– Он старше ее… Меня это пугает, – сказала мама.

– Какой толк бояться, Оленька, – Нина услышала приятный бабушкин голос. – Папа прав. Остается полагаться на ее здравомыслие и воспитание. А так… не уследишь. Да и какой толк следить за тем, что естественно. Рано или поздно… Конечно, лучше бы попозже… Но…

– Ничего ты не остановишь и никак не предотвратишь, сама должна прекрасно это понимать, – закончил дедушка.