– Ничего ты не остановишь и никак не предотвратишь, сама должна прекрасно это понимать, – закончил дедушка.

– Да, – согласилась бабушка.

Нина осторожно поднялась и так же осторожно, на цыпочках, вышла во двор. Хотелось подумать, посидеть в тишине. Она устроилась на скамейке около декоративного маленького прудика. В голове мыслей не было. В таком безумии Нина провела, наверно, четверть часа, а потом решила, что предпочла бы не слышать этот разговор.

Общаться с Никитой стало труднее. Не потому, что мама вдруг решила как-то ограничить ее запретом. Все дело было в том, что, хоть мама и молчала, и даже вежливо здоровалась с Никитой, Ниназнала,что мама на самом деле думает про их общение и какие неприятные, слишком личные для Нины, мысли бродят в ее голове. И вот от этого знания Нине было в сто раз хуже. Раньше она беззаботного выбегала навстречу Никите, не думая ни о чем, а теперь же старалась встретить его у ворот и поскорее увести подальше от дома, чтобы не наткнуться на маму и не ощутить ее негативного отношения к их чувствам.

Иногда, когда они оставались с мамой вдвоем, мама спрашивала:

– А этот мальчик… Никита… чем он занимается?

– Работает.

– А сколько ему лет?

– Двадцать.

– Как? Двадцать лет – и не учится?

– Да, у него не было возможности. Но он думает о том, чтобы пойти в колледж и выучиться на архитектора. Знаешь, он очень умный, он строил нам беседку и хорошо рисует. И поэтому я думаю…

– А куда вы ходите с ним? Где проводите время? – мама нежно улыбнулась. Нина не поддалась на эту улыбку. Так же мог улыбаться человек, которого завтра ждала казнь, а сегодня он выглядел как ни в чем не бывало.

– По-разному. Гуляем в поле, в лесу… На речку ходим…

– Туся, Даня… они тоже с Никитой дружат?

– Они не ходят с нами.

Разговор закончился. Нина погрузилась в книгу, хотя видела, что мама иногда посматривает на нее. Нина даже подумывала прямо спросить, что ее так волнует, но решила не обострять…

Как-то утром Нина особенно долго крутилась перед зеркалом. Настроение было хорошее, себе она казалась красивее, чем обычно. Мысли ее давно уже были на свидании с Никитой, когда в комнату вошла мама.

– Доброе утро, дочка, хочешь ягоды с молоком?

Нина согласно кивнула, не отрывая взгляда от своего отражения. Мама не спешила уходить. Она оглядела комнату, потом подошла к письменному столу.

– Я думала, ты уже выкинула это фото… – сказала она.

Нина сразу поняла, о каком снимке речь.

– Зачем выбрасывать? Память же. Ты там такая молодая и красивая… Наверно, тебе там столько же, сколько мне сейчас…

Мама промолчала, прислонилась к столу и продолжила оглядывать комнату. Взгляд ее упал на красивое «взрослое» белье, которое Нина сегодня примеряла, но не надела из-за светлого платья. Нина проследила за маминым взглядом и застыла. Пусть мама никогда и ничего особенного ей не говорила по поводу нового нижнего белья, но Нина чувствовала себя так, как будто над ней есть какая-то невидимая сетка, которую все никак не получается порвать. Кажется, что вот-вот, и можно лететь, а потом сетка затягивается, стоит маме просто чуть глубже проникнуть в Нинину личную жизнь. Сейчас мама снова ничего не сказала, только вышла из комнаты со словами:

– Спускайся на завтрак.

А вечером, когда Нина с легкой улыбкой после встречи с Никитой зашла домой и стала подниматься к себе, до нее донеслось из маминой комнаты:

– Нина, подойди сюда, пожалуйста.