Мужчина, которого ударил Лютиен, стал подниматься, и юноша приготовился к прыжку, чтобы встретить его, но женщина, очарованная вниманием Оливера, успела первой. Она аккуратно сняла одну туфлю, ухитрившись сохранить на лице безмятежное выражение. Внезапно красотка принялась так энергично пинать мужчину босой ногой в лицо, что он снова упал на пол, извиваясь и пряча голову.

Это вызвало аплодисменты у зрителей.

Оливер прервал игру с громилой после нескольких пассов и перешел в нападение, его клинки танцевали, то со звоном перекрещиваясь, то со свистом рассекая воздух, притягивая взгляды, когда они скрещивались, и вызывая ропот, когда резали воздух. Шаг вперед и выпад скрестили клинок хафлинга с кинжалом человека. Оливер ловким движением вышиб оружие из руки противника.

Маленький храбрец отпрыгнул назад и опустил рапиру, переводя взгляд с ошеломленного громилы на валявшийся на полу кинжал.

— Довольно! — внезапно крикнул хафлинг, перекрывая шепот и вздохи толпы.

— Ты думаешь, что можешь добраться до оружия, — сказал Оливер противнику, глядя на него в упор. — Возможно, ты прав. — Хафлинг постучал рапирой по тулье своей шляпы. — Но я предупреждаю вас, сэр: в следующий раз я не только обезоружу вас, я лишу вас руки, и это не пустая угроза!

Противник взглянул на кинжал в последний раз, затем нырнул в толпу, разразившуюся хохотом. Оливер изящно поклонился и убрал свое оружие, осторожно пройдя мимо первого громилы, который все еще стонал и держался руками за поврежденное место.

Многие, особенно гномы, постарались пройти поблизости от Оливера, чтобы иметь возможность похлопать по спине храброго и веселого хафлинга. Победитель принимал эти знаки внимания с искренней улыбкой.

— Не успел вернуться — и уже затеял свару! — заметил Тасман, когда хафлинг и Лютиен вернулись на свои места за стойкой. Однако юноше показалось, что на самом деле трактирщик не сердится.

— Но, сэр, — отвечал Оливер с обиженным видом, — речь шла о репутации леди.

— Да… — согласился Тасман. — Леди с большими… шипами!

— О! — драматично воскликнул хафлинг. — Не смей оскорблять мои возвышенные чувства!

Оливер поймал взгляд Лютиена, сидевшего с открытым ртом в полном изумлении от происходящего, и захохотал снова.

— Ты научишься, — заметил Оливер. Лютиен не мог сказать наверняка, было это обещанием или угрозой.

14. ПЕРВАЯ РАБОТА

Лютиен думал, что «Крошечный Альков» — самое нелепое название для улицы, какое он когда-либо слышал. Но когда Оливер провел его по узким улочкам с ветхими деревянными строениями, повернул за угол и сообщил, что вот они и дома, Лютиен подумал, что улочку неспроста назвали так странно. Крошечный Альков был скорее переулком, чем улицей, не более восьми футов в ширину, и утопал в тени высоких зданий, главные двери которых находились с другой стороны.

Они прошли сквозь мрак безлунной ночи, осторожно переступая через тела пьяных, что не сумели добраться до собственных дверей. Возможно, впрочем, что у них просто не было дверей, которые они могли бы назвать своими. Единственный уличный фонарь горел в переулке над сломанными перилами и выщербленными ступенями, ведущими к обитой железом двери. Когда они проходили мимо, Лютиен заметил огни, мерцавшие внутри, и согнутые тени людей, двигавшихся там.

— Гильдия воров, — шепотом объяснил Оливер.

— А ты входил в нее? — Лютиен считал свой вопрос абсолютно резонным, но взгляд, который бросил на него Оливер, показал, что хафлинг совершенно не разделяет его чувства.