— Я? — высокомерно переспросил Оливер, усмехнулся и пошел дальше, из-под света фонаря в ночную тьму.

Лютиен поравнялся с ним, перейдя переулок четырьмя домами дальше, на верхней ступеньке еще одной идущей вниз каменной лестницы, которая заканчивалась узкой, но длинной площадкой и деревянной дверью. Оливер надолго остановился, внимательно изучая дом и поглаживая аккуратно подстриженную бородку.

— Здесь я и жил, — прошептал он.

Лютиен не ответил, обеспокоенный странным поведением друга. Оливер медлил, казалось, он чего-то боится.

— Нам нельзя спускаться вниз, — наконец объявил хафлинг.

— Что, нужно научиться чувствовать такие вещи? — спросил Лютиен, на что Оливер только улыбнулся и сделал шаг назад, снова поднявшись на уровень улицы. Здесь хафлинг резко остановился и щелкнул пальцами, затем повернулся и метнул свой кинжал вниз по ступеням. Тот с громким стуком вонзился в дверь и задрожал.

Лютиен открыл рот, чтобы спросить хафлинга, что это он делает, но его остановило какое-то звяканье, звук трущихся друг о друга камней и внезапное шипение. Он опять повернулся к двери, затем отпрыгнул назад, к Оливеру, когда стрелы стали рикошетом отлетать от каменных ступеней. Площадка вспыхнула жарким пламенем, а когда юноша с недоверием уставился вниз, большой камень выскользнул откуда-то сверху дверного проема и упал в пламя.

Пламя исчезло настолько внезапно, словно великан перегнулся через перила лестницы и задул свечу.

— Вот теперь мы можем спускаться, — сказал Оливер, заложив пальцы за широкий ремень, — но смотри, куда ступаешь. Стрелы могли быть отравлены.

— Кто-то не очень любит тебя, — заметил ошеломленный Лютиен, медленно следуя за хафлингом.

Оливер ухватился за рукоятку клинка и резко дернул, но не сумел вытащить его из двери.

— Это только потому, что они не знают, какой я обаятельный мужчина, — объяснил хафлинг. Он стоял прямо, уперев руки в бока, и смотрел на клинок так, словно тот был упрямым врагом.

— Очень плохо, что твой кинжал не с тобой, — язвительно заметил Лютиен, стоя позади него. — Тогда бы ты мог разоружить дверь.

Оливер неодобрительно взглянул на друга. Лютиен потянулся над головой хафлинга, чтобы выдернуть застрявший кинжал, но хафлинг шлепнул его по руке. Прежде чем Лютиен успел возразить, Оливер подпрыгнул, ухватился за рукоятку кинжала обеими руками и уперся ногами в дверь по обе стороны от рукоятки.

Рывком вытащив кинжал, Оливер и его огромная шляпа полетели назад. Хафлинг сделал обратный кувырок, легко приземлившись на ноги, одним движением поймал шляпу и вложил кинжал в ножны.

— Да, у меня действительно полно обаяния, — вновь объявил он, весьма довольный собой, и Лютиен, хотя и не собирался говорить это Оливеру, мысленно с ним согласился.

Хафлинг поклонился и указал рукой на дверь, предлагая юноше пройти первым. Юный Бедвир чуть не поймался на эту уловку, отвесив такой же поклон и шагнув к двери. Он потянулся к ручке, затем выпрямился и оглянулся на Оливера.

— Это был твой дом, — сказал он и отступил в сторону.

Оливер откинул назад плащ и храбро шагнул мимо Лютиена. Глубоко вздохнув, он резко распахнул дверь. Запах сажи неприятно ударил в нос, и хотя света почти не было, они сумели разглядеть, что дверь изнутри почернела. Оливер помедлил и сделал осторожный шаг через порог, затем быстро отдернул ногу.

Маятник с двойным лезвием просвистел мимо, прямо перед его носом. Поддерживающая маятник балка заскрипела, он еще несколько раз качнулся туда-сюда и наконец остановился в вертикальном положении точно по центру двери.

— Кто-то тебя действительно сильно не любит, — опять сказал Лютиен.