Оливер не был захвачен врасплох. Двигаясь по водосточному желобу, хафлинг заметил движение около гребня крыши. На долю секунды он принял неизвестного за Лютиена, но понял, что его друг не так глуп, чтобы стоять во весь рост там, где его можно заметить за квартал.

Оливер заторопился в поисках более безопасной позиции. Если там наверху действительно были циклопы, они могли с легкостью столкнуть грабителя вниз, соскользнув с верха крыши прямо на него. Хафлинг остановился и стал разворачиваться вправо, но замер, заметив того же циклопа, на которого смотрел Лютиен. К счастью, тупой стражник не заметил Оливера, и хафлинг бросился бежать по желобу, черпая некоторое утешение в том факте, что следующая крыша выглядит уже не такой крутой.

Он надеялся, что сможет обежать вокруг нее, вернуться назад и напасть на циклопа с противоположной стороны.

Однако блестящий план не удалось претворить в жизнь.

Циклоп огромными прыжками понесся с верхушки крыши, яростно размахивая мечом. Оливер уронил мешок с добычей, выхватил рапиру и кинжал и стал в оборонительную позицию. Когда циклоп бросился на него, выставив вперед меч, хафлинг увернулся и подцепил оружие противника своим коротким клинком. Стражник, не желая расстаться с мечом, упрямо вцепился в него. Однако его инерция, удвоенная рывком Оливера, оказалась слишком велика, и циклоп перелетел через край крыши, успев еще получить пинок в зад от Оливера. Несчастный заорал и полетел с высоты двадцать пять футов, затем внезапно смолк, рухнув на мостовую лицом вниз. Его рука подвернулась, и собственный меч по рукоятку вошел ему в грудь.

— Не бойся, одноглазый дурак, — усмехнулся Оливер. Он знал, что следовало вести себя потише, но просто не мог удержаться. — Даже мой кинжал теперь не сможет отнять твой драгоценный меч, за который ты бился с упорством, достойным лучшего применения!

Оливер обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть еще трех циклопов, бросившихся на него с верха крыши. Решив уйти из жизни достойно, хафлинг поспешно выхватил свою знаменитую широкополую шляпу из отделения волшебной перевязи, шлепнул ею о бедро, чтобы разгладить, и водрузил на голову.

Циклоп, стоявший в углублении между крышами, прыгнул прямо на звук, затем внезапно содрогнулся, когда стрела Лютиена вошла ему в спину. Юноша собрался вскочить, чтобы бежать на помощь Оливеру, но опять лег плашмя и затаился, заслышав отчетливые щелчки тетивы арбалетов с верха остроконечной крыши.

Они стреляли вслепую, так как алая накидка надежно скрывала находившихся под ней, но у нападавших имелось представление о том, в каком направлении следует пускать стрелы. Лютиен чуть не умер от страха, когда три стрелы ударили в крышу рядом с ним, одна вообще воткнулась в нескольких дюймах от его лица.

Однако юноша имел возможность как следует прицелиться, поскольку темные силуэты арбалетчиков выделялись на фоне облачного серого неба. Он подозревал, что в его складном луке заключена какая-то магия (или сегодня ему сопутствует какая-то невиданная удача), потому что следующий выстрел оказался потрясающе точным, если учесть, что стрелять пришлось лежа на боку.

Один из арбалетчиков неожиданно замер, а затем тяжело рухнул навзничь — Лютиен мог разглядеть тонкую черную стрелу, торчавшую из его лба. Два других циклопа исчезли за верхушкой крыши.

Рапира Оливера метнулась влево, потом вправо, кинжал одновременно отражал атаку сбоку. Хафлинг пригнулся, и меч циклопа просвистел у него над головой.

Затем он нанес контрудар, вонзив свою рапиру в ногу одного из циклопов. Одноглазый взвыл от боли.

Оливер радостно расхохотался, словно исход поединка был предрешен.