Рэннальф придержал жеребца так резко, что тот почти присел на задние ноги, и повернул назад, чтобы поддержать истекающего кровью рыцаря.

– Вы сильно ранены?

– Нет, это всего лишь царапина.

Человек, смотревший на Рэннальфа из под шлема, был не намного старше Джеффри, его старшего сына.

– Это шутка? – заревел он, возмущенный и пристыженный. – Они что, посылают мальчишек против меня? Кто ты?

– У меня есть звание рыцаря, – слабо отвечал юноша. – Я сэр Эндрю Фортескью, младший брат сэра Джайлса. Разве я не гожусь в противники?

– Вряд ли ты был бы в таком состоянии, как сейчас, если бы годился, – отрезал Рэннальф в бешеной ярости, как говорил бы со своим сыном. – Почему твой брат не научил тебя держать щит? Надеюсь, что преподал тебе урок. Ты можешь ехать?

– Да, думаю, что смогу. Мне жаль, что я поступил дурно. – Юноша мучительно переживал. – Я надеялся, что если хорошо усижу в седле, то вы сможете найти для меня место в вашем доме. Я полностью подчиняюсь брату, и если не найду места сейчас…

Рэннальф хрипло рассмеялся.

– Если ты думал, что можно заслужить мою благосклонность, уложив меня лицом в грязь перед моими вассалами, у тебя точные сведения. – Он соскочил с лошади у барьера и помог юноше сойти. – Держите его. Проследите, чтобы о нем позаботились, – резко сказал он герольду у края арены и так же резко сэру Эндрю:

– Никуда не отходи. Я скажу тебе пару слов, когда все закончится.

Когда Эндрю снял шлем и Рэннальф увидел выражение его лица, он сказал гораздо мягче:

– Ты поступил не так уж дурно. Кроме твоего брата, ты здесь – действительно сильнейший противник. Если хочешь служить – это хорошо, но сейчас не время разговаривать.

Взобравшись на лошадь, Рэннальф устыдился своей слабости, но почувствовал глубокое удовлетворение. Немного отдыха, питья и пищи, и все будет в порядке. Он вернулся к барьеру на случай дополнительного вызова, но при этом не ожидал, что у кого нибудь возникнет желание сразиться с ним после того, что случилось с сэром Эндрю.

Герольд снова издал клич, повторяя вызов. Дважды Рэннальф был почти готов позволить жеребцу пойти вперед. Прозвучал третий и последний клич, и огромный мужчина в серой накидке, отделанной золотом, вышел к противоположному барьеру. Он склонился с высоты своего боевого коня, чтобы переговорить с герольдом.

– Держись, лорд Рэннальф, – сказал герольд. – Сэр Герберт здесь, чтобы доказать, что ты, а не он – лжец. Графиня Соука, твоя жена, была обещана вначале ему, но она не осмелилась открыто признаться в этом из страха за свою жизнь.

Вздох изумления пронесся по трибунам. Стефан поднялся на ноги:

– Что заставило тебя запоздало ответить на этот вызов, сэр Герберт? Осборн выступил вперед.

– Грязная шутка, сэр, и не стоит выяснять, чья. Мне в вино подмешали снотворное, и если бы я был слабаком, я мог бы совсем не проснуться.

Снова вздох пронесся по трибунам. Было ясно, что один из них погибнет в этом поединке. Простолюдины закричали от волнения. Именно за этим они и пришли. Сейчас они увидят серьезную схватку. Сейчас на их глазах будет происходить не игра с мечом и булавой, а настоящая война, в которой прольется настоящая кровь. Неудача сэра Эндрю лишь подогрела их аппетиты, и они ревели от восторга, предвкушая потрясающее зрелище.

Рэннальф не издал ни звука. Сперва он даже не почувствовал гнева, невероятным казалось, что кто то может обвинить его в таком поступке. Оцепенев от удивления, он слушал, как герольд громко говорил о том, что Бог рассудит каждого, пока смысл гнусной клеветы не дошел до него.

– Хорошо, – выдавил он наконец. – Пусть идет на поле, пока я не взорвался от гнева.

Гул ярости был ему поддержкой и придал сил усталому телу, но даже до крови вонзившиеся шпоры не могли оживить его жеребца.