– Погоди минутку, дитя, – мягко сказала она. – Леди Уорвик, я хотела бы представить вам дочь моего мужа, Мэри. Она большое утешение для меня и очень помогла в работе по благоустройству замка.

– Какая прелестная девушка! Где вы ее прятали все эти годы, лорд Соук?

– Она всегда жила в замке, – проворчал Рэннальф. – Леди Аделисия не обращала на нее никакого внимания, а я ничего не смыслю в воспитании девочек. Это одна из добродетелей моей супруги, – добавил он язвительно, – принимать так близко к сердцу всех заблудших овец.

– Вы должны быть признательны, что леди Кэтрин так заботится о ваших детях, – с притворным возмущением сказала леди Уорвик, наблюдая, как румянец заливает щеки Кэтрин.

Рэннальф фыркнул.

– О, женщины! Коврики, дети – все, что их волнует. Сэр Уорвик, надеюсь, что Лестер и Нортхемптон приедут завтра. Если мы с вами договоримся, то сможем предоставить им союзный фронт. Давайте убежим туда, где мы будем недосягаемы для женских глупостей и сможем спокойно поговорить.

Этот выпад был сделан против леди Уорвик, но из за стола поднялась Кэтрин.

– Леди Уорвик, мы уходим! – проговорила она дрожащим голосом. – Позвольте проводить вас в свои покои. Я не хочу, чтобы говорили, что я выгоняю мужа из его собственного дома.

– Глупости, моя дорогая, – рассмеялся сэр Уорвик. – У меня нет намерений оставлять недопитое вино и это удобное кресло только потому, что у лорда Соука дурные манеры. Я знаю его уже почти тридцать лет и научился не обращать внимания на его выходки. Если же вы уведете Гундреду, мне придется пересказывать ей весь разговор, чтобы она не ворчала, а мне совсем не хочется заниматься таким скучным делом. К тому же отрадно смотреть на ваше милое лицо, и я не хочу лишать себя этого удовольствия.

– Возможно, – с горечью сказала Кэтрин, – милорд не захочет, чтобы я слушала такие важные разговоры, ведь он не доверяет мне.

Лицо Рэннальфа исказилось, упрек был справедливым. Ему приходила мысль, что холодность Кэтрин объясняется не смертью Осборна, а приверженностью самого Рэннальфа королю Стефану. Но каждый раз, когда у него появлялись такие сомнения, он их подавлял. Лучше пусть любит мертвого Осборна! Это меньшее зло, чем тяга к бунтарству.

Рэннальф действительно чувствовал угрызения совести из за своего грубого замечания по поводу того, как она ведет хозяйство. До известной степени его задевала забота Кэтрин о его доме и детях, как будто она специально хотела показать, что заботится о них, но не о нем. И сейчас, когда его долгое отсутствие могло загладить неприятные воспоминания, он своей грубой выходкой лишил себя последней надежды на примирение.

Выждав минуту, чтобы дать Рэннальфу возможность исправить оплошность, сэр Уорвик покачал головой.

– Сядьте, леди Соук. Уверяю, вы не услышите ничего особенного. Я ничего такого предлагать не собираюсь и говорю об этом прямо. Единственное, что нам нужно, – избавиться от Юстаса.

– Вы правы, милорд, – согласилась леди Уорвик. – Он стал такой одиозной фигурой для баронов, что они почти ежедневно внимают проповедям Херефорда. Если он вскоре не исчезнет из страны, они обратятся к Стефану, чтобы избавиться от его сына.

– Ты слишком далеко заходишь, Гундреда. Юстас поступает плохо. Он вымогает деньги, хуже того, заводит шашни с вассалами Мне известно, что он приблизил моих людей и людей Лестера – это не бессмысленный поступок.

Рэннальф поднял голову.

– Что же тогда, Уорвик? Почему из благородного молодого человека он превратился в чудовище?

– Ты плохо разбираешься в людях, лорд Рэннальф. Говоришь открыто все, что думаешь, и ожидаешь того же от всех! – то ли с улыбкой, то ли со скрытым упреком ответил лорд Уорвик.