— Ну, хоть стукните меня по башке, — попросил Паша. — Только посильнее, чтоб духу ее больше не было.

Все посмотрели на Горца. Руслан встал в позу и заявил, что это не медицинский метод и он умывает руки. За дело взялся Монах. Он отыскал в камышах бревно и огрел им Пашу, зайдя со спины. Паша свалился не сразу, а когда упал, раздался его могучий храп. Монах отряхнул руки и вместе с Лехой понес Малыша в дом.

Я решил самолично разобраться с Киром и его вчерашним мухомором. Отыскал его у забора возле одного из домиков. С красной от натуги физиономией он махал мечом Монаха — еле удерживал его в руках.

— Вор и отравитель, — сказал я, насупившись.

Кир сделал выпад в мою сторону и засмеялся.

— Ну и как он там?

— Не помрет, не дождешься, — ответил я.

— Ну доложи ему, когда очухается, — язвительно предложил Кир, разрубая мечом воздух.

— Ты сам ему скажешь. Ты с ним спорил, а не я. Третью попытку ты продул, так что готовься платить. А если не скажешь, ваш спор станет недействительным. Я всем объявлю об этом. Тогда ты вылетишь из отряда Командир сдаст тебя в приют.

Этого я наверняка не знал, просто блефовал. И добавил:

— А я буду считать тебя подлым трусом.

— Да скажу, скажу, — окрысился он и сделал мечом удар с поворотом.

Клинок кончиком почти что уперся в грудь Монаха. Когда он подошел, я не видел. Кир тоже от неожиданности отступил и чуть не уронил меч. Монах, ничего не говоря, протянул руку и отобрал у него оружие.

— Научишь меня? — развязно спросил Кир.

— От тебя табачным дымом воняет, — сказал Монах.

— Ну и что?

— Ты имеешь представление об эстетике?

— Это когда красиво? — подумав, ответил Кир.

— Приблизительно. А теперь представь бычок на губе и меч в руке. Представил? Что получилось?

— Лажа, — скривился Кир.

Монах снисходительно похлопал его по плечу.

— Полагаю, мы друг друга поняли. И ушел.

К вечеру Паша очнулся от своего богатырско-мухоморного обморока. Кир под моим контролем принес ему повинную голову и, препровожденный в лес, был порот. Но я думаю, Паша не слишком старался. Чистосердечное признание смягчает наказание. С экзекуции Кир вернулся в легкомысленном настроении и предложил мне тоже отведать вместе с ним тертого мухомора. Я наотрез отказался, а ему в одиночку было неинтересно.

После ужина опять всем составом сидели в кают-компании. Немножко пили, немножко играли на гитаре. Монах пригласил Леди Би и провальсировал с ней пару кругов. Вообще-то он не умел танцевать, по-медвежьи топтался и наступал ей на ноги. Василиса смеялась и была очень красива. Но Леха все равно смотрел на нее без того интереса, как ей бы, наверное, хотелось. Это я уже от себя додумывал, чего ей хотелось. Ну просто увалень какой-то, этот Леха. А еще Романтик называется. Вместо того чтоб потанцевать с девушкой, он снова затянул разговор о том, что такое эта подспудная реальность войны. Так и выразился — подспудная. Я был уверен, что он втихаря тоже пишет стихи.

Гитара перестала звенеть, смолкли шутки.

— Вопрос, конечно, интересный, — проговорил Варяг.

— Только как бы на него ответить? — вторил ему Папаша, дергая себя за нос.

— Это тема философская, — высказался старший Двоеслав.

— Ни в коем случае. Это вопрос тактики, — быстро возразил Фашист. — В военном каноне Сунь-цзы сказано: «Подчинить врага не сражаясь — вот подлинная вершина превосходства». Нас завоевали при помощи одной видимости тишины и спокойствия, фантома мира-безопасности. Капитуляцию до сих пор большинство воспринимает как начало дружбы с бывшим врагом. Там, на поверхности, на той стороне Януса, не стреляют и никакой войны, разве что для тех, кто понимает.