Тревельян спрыгнул со спины скакуна и преклонил колени.

    – Кровь вождю! Что прикажет мне Великий?

    В горле Трубача заклокотало – он смеялся.

    – Ешь – вот что я прикажу! – Он сделал знак, и телохранитель поднес Ивару свиную ногу. – Ешь, ппаа! Того, кто ест, не достанет ярость Ррита!

    Делая жесты почтения и благодарности, Тревельян принялся жевать. Красное солнце садилось, и в сгущавшихся сумерках тут и там вспыхивали костры. Воины черпали воду из сохранившихся колодцев, резали свиней и раненых яххов, насыщались с торопливой жадностью, но ни один из них, как показалось Ивару, не прикоснулся к мертвецам. Он подумал, что старый обычай так просто не уходит; быть может, шас-га не нарушили волю Баахи, ибо великий вождь и великий ппаа глядели на них, и виноватый мог расстаться с кожей.

    Трубач раздавал мясо и приказы:

    – На рассвете ты, Лиги-Рух, поведешь своих воинов и разрушишь жилище вождя. Убей там всех! – Он ткнул пальцем в замок Эльсанны. – Кушта, пусть Зубы Наружу обыщут склоны гор, найдут животных и погонят их к обозу. Тебе, Гхот, и Людям Молота я велю собрать ножи, клинки и копья. У этих песчаных крыс много меди и бронзы! Еще у них есть одежда, что защищает от удара топора… Ее возьмите тоже. Убитых… – Вождь повернулся к Ивару. – Айла! Что делать с убитыми?

    – Закопать в песок, повелитель. Всех – и кьоллов, и наших воинов.

    – Темные Равнины переполнятся, – с сомнением пробормотал Сувига.

    – Нет. Воины оживут в другом месте – там, где много травы и воды. На Темных Равнинах окажутся только наши враги, и Страж Йргыка их перебьет.

    Старый колдун оскалился.

    – Откуда ты знаешь?

    – Я вижу, боги и духи по-прежнему с тобой не говорят, – презрительно бросил Тревельян. – Иначе ты знал бы тоже.

    В глотке Серого Трубача опять захрипело, забулькало – похоже, перепалка колдунов его забавляла. Отсмеявшись, он вытянул длинную руку к одному из вождей.

    – Ты, Ду-Аш! Ты и твои Люди Песка зароете мертвых! Жаль, что столько мяса пропадет, зато Камма будет довольна. – Он снял свою рогатую тиару, почесался и водрузил убор на место. – Ка-Турх, пусть ставят мой шатер. Мы пробудем здесь день или два.

    – Как повелишь, владыка! – отозвался старший стражи.

    Он гаркнул на телохранителей, и те заметались, разгружая возы с шатром. Опоры Очага, получив приказы и взгромоздившись на скакунов, поехали к своим отрядам. Сытые певцы куда-то исчезли, и лишь Сувига, мрачно посматривая на Ивара, не уходил – должно быть, надеялся, что вождь одарит его особым знаком милости. Но от свиней остались кости и рога, мясо кончилось, а с ним и благоволение владыки. Он поглядел на старого ппаа, потом – на Тревельяна, и зевнул. Раскрылась огромная пасть, сверкнули зубы, и под лучами заходившего Асура зажглись алые точки в глазах.

    – Останься, Айла.

    Вождь повернулся спиной к Сувиге и зашагал к шатру, растущему прямо на глазах. Тревельян шел следом.

    – В войске есть замыслившие злое, – внезапно произнес Серый Трубач. – Один осмелился напасть. Помет хромого яхха! Я выдавил ему глаза и сломал хребет.