– Это будут песни о сражениях и смерти?

    – Нет, великий ппаа, нет. О сражениях поют все битсу-акки, это привычно, как… как… – Тентачи огляделся, – как повозка, или яхх, или шатер. Я бы спел о чудесном, о Духе Ветра, что явился нам по ту сторону гор и избавил от казза, о подземелье, где мерцает Спящая Вода, и о знамении Баахи. Но сначала я должен сложить песню о тех местах, куда мы уйдем из этого мира. Ты обещал рассказать, хозяин… – Он с надеждой уставился на Ивара. – Те равнины с водой и травой… Что еще там есть?

    – Есть горы, – молвил Тревельян, – есть реки и леса, есть водопады и ручьи. Это хорошее место, Тентачи. Когда придет твой срок отправиться в эти края, ты не должен бояться.

    – Не буду. – Певец кивнул. – Но расскажи еще, великий ппаа! Реки, горы, ручьи… Какие они? Я хочу их увидеть… не глазами, а здесь! – Он коснулся лба.

    – Вообще-то у меня есть дело, – произнес Тревельян. – По велению вождя мне нужно потолковать с духами, и для этого я удалюсь на всю ночь в пустыню. Но раз ты просишь… Слушай!

    Широкая река текла на юг,

    Нигде не изгибаясь; под лесной

    Горой она скрывалась в глубине

    Скалистых недр. Всевышний водрузил

    Ту гору над рекою, чтоб земля

    Вбирала жадно влагу, чтоб вода

    По жилам почвы подымалась вверх

    И, вырвавшись наружу, ключевой

    Струей, дробясь на множество ручьев,

    Обильно орошала Райский сад,

    Потом, соединясь в один поток,

    С откоса водопадом низвергалась

    Реке навстречу, вынырнувшей вновь… [39]

    Ивар читал Мильтона на древнеанглийском, а закончив, принялся переводить на шас-га. Это было нелегким занятием, но энтузиазм слушателя его подбодрил: глаза Тентачи сияли, губы беззвучно шевелились, пальцы отбивали на барабане ритмичную дробь. Он находился сейчас в том загадочном трансе, в котором пребывают поэты в миг творения; он повторял за Иваром слова, но не те, что слышал – то была другая песня, не спетая когда-то на Земле, а рождавшаяся сейчас под иным небом, иными звездами. Но говорилось в ней о Рае.

    Тревельян смолк и поднялся.

    – Я увидел, увидел… – тихо шепнул Тентачи. – Это чудо, мой повелитель! Мелькнувшее в словах стало явью и снова превратилось в слова… Чудо, чудо!

    – Так бывает, – заметил Тревельян. – Я рассказал бы больше, но наступила ночь, и мне пора вызвать демонов. Я вернусь к восходу Аукката.

    С этими словами он сел на скакуна и направился в пустыню.

    Возможно, даскины занимались прогрессорством, но этот вывод скорее связан с бытующими в Галактике преданиями, чем с конкретными фактами. В самом деле, если Галактика находилась под контролем даскинов, как утверждают легенды, то их влияние на другие, не столь высокоразвитые, цивилизации кажется очевидным. Их вмешательство могло состоять не только в передаче каких-либо знаний (вспомним о Портулане Даскинов, контурном приводе и т.д.), но и в иных формах; например, они могли являться арбитрами в спорах или внешней силой, препятствующей экспансии слишком агрессивных рас. Во всех подобных случаях активное прогрессорское воздействие неизбежно. К сожалению, нам неизвестны объекты такого воздействия – кроме, возможно, Хтона, куда направлена экспедиция ФРИК и Исследовательского корпуса.