– Не может быть! Я веду свой род от Тревельяна-Красногорцева, командора Звездного Флота!

    – Снова – не может быть… – тихо повторил голубоглазый серв. – Ты говоришь это не первый раз, и я снова отвечу: может! В тебе и в любом из вас, живущих ныне, сокрыта память о многих людях. Бывает так, что она просыпается, но вы не в силах понять значение и смысл этих снов, вы даже не знаете, откуда они к вам приходят. Возможно, память прошлого проснется и в тебе… или не проснется никогда… Но знай: капля крови Сергея Вальдеса – в твоих жилах. Поэтому ты здесь.

    – Чтобы услышать о нем, о Запретных Товарах и о будущем, что уготовано человечеству? – хмурясь, спросил Тревельян. – Но все это, должно быть, тайны и секреты, секреты и тайны… Что случится, если я расскажу о них?

    – Расскажешь, но не сейчас. Скоро, совсем скоро ты позабудешь о нашей встрече и вспомнишь о ней в зрелости, в годы, когда к человеку приходят опыт и мудрость. Тогда тебе будет ясно, кому рассказать, что рассказать и о чем умолчать.

    – Ты уверен, что все именно так и случится?

    – Да, Ивар Тревельян. Испытано на многих.

    – Выходит, я не единственный… – Ивар запнулся, – не единственный избранник?

    – Думать так было бы наивно. Великие результаты достигаются медленными и терпеливыми усилиями многих людей. Медленными и терпеливыми, Ивар Тревельян! – Серв отступил к цоколю в середине площадки и прикоснулся к сплетенным рукам двух статуй. Казалось, что его четырехпалая кисть тоже высечена из светлого мрамора. – Прощай! И пусть твоя жизнь длится, пока не исчезнут пятна на лунах Куллата.

    Это была ритуальная фраза прощания, означавшая вечность. Молча поклонившись, Тревельян шагнул к тропинке, ведущей прочь с поляны, но вдруг обернулся и бросил последний взгляд на каменные изваяния и застывшего рядом Регистратора. Потом спросил:

    – Кто ты? Ты не похож на серва.

    – Не похож, – услышал Ивар. Но вопрос остался без ответа.

    – Для чего ты существуешь? В чем твоя цель?

    – В служении.

    – В служении лоона эо, твоим хозяевам?

    Первый Регистратор улыбнулся, взглянул на мраморные статуи, затем на Тревельяна и сказал:

    – Просто в служении. У меня нет хозяев.

    * * *

    Видения растаяли, и Тревельян очнулся.

    Мерцающий экран, а за ним – пески и камни, камни и пески… пустыня и удушающий зной… Долгая ночь Раваны накрыла его черным плащом, и до рассвета было еще далеко.

    Он поднялся. Налетел порыв ветра, и колокольчики на рогах трафора тихо зазвенели.

    – Сверни экран, дружок, и полезай в флаер. Полетим к Маевскому.

    – Есть идеи, эмиссар?

    – Пожалуй. Доберемся до пещеры и Спящей Воды, проверим.

    Экран над флаером погас. Сдвинулись створки грузового отсека, и трафор, превратившись в толстого червя, скользнул в машину. Тревельян устроился в пилотском кресле, дал голосом команду навигатору; флаер стремительно взмыл в темное небо, вышел за пределы стратосферы и лег на курс. В течение сорока минут они описывали огромную дугу над горами, то застывшими в ледяной тишине, то грохочущими, огнедышащими, плюющими лавой и дымом.