Иван вскинул одновременно и бронебой, и лучемет. Теперь и он видел, как из мрака беспросветных небес несутся прямо на них две крылатые твари с мордами птеродактилей. Они были еще больше и отвратительнее, чем первая. Но он не стал разглядывать гадин, Люди? Ну и пусть! Они были людьми, пока не продали свои души... Выстрелы грянули сразу из пяти стволов, грянули с такой убойной силой, что гадин разорвало в клочья, бросило вниз, в черную пропасть над площадью Величия и Процветания.

– Ловко они нас обдурили! – с неожиданной злобой процедил Кеша, забрасывая лучемет за спину, в наскафную тулу. – Правильно умные люди говорят: век живи, век учись

– дураком помрешь!

– Чего ты психуешь? – Глеб уставился на Булыгина, будто впервые увидел его.

– А ничего! Все кончено. Крышка! – Кеша скрипел зубами и матерился. – Сперва они развели у нас этих са‑танистов долбанных, из них вырастили рогатую сволочь, выползней всяких. А потом до остальных добрались... Ты сам был там, а ни хрена не понял!

Глеб возмутился, пошел на Кешу.

– Чего это я не понял?!

– А того, что таких как эта тварь, – Кеша пнул ногой труп крылатой гадины, – у них будет сорок пять миллиардов! Это ж получается, что мы своими руками, вот этими,

– он потряс металлопластиковыми перчатками скафа,

– должны перебить каждого бывшего человечка, всех до единого, а там клоны всякие пойдут, мать их! И‑эх!!

Иван похлопал Булыгина по спине, похлопал успокаивающе.

– Позднее у тебя зажигание, Кеша, – сказал он с доброй улыбкой. – Но ты не отчаивайся, всех сразу в демонов и гадов они перестроить не смогут, иначе тут бы сейчас летали тысячи таких. Но процесс пошел, в этом ты прав.

Кеша притих. Потом спросил робко, с надеждой, будто провинившийся юнец:

– Значит, драться будем? Бить гадов?!

– А чего ж нам еще остается. Иван первым вошел в черный бутон бота. И через полчаса, вдосталь покружив над развалинами Нью‑Вашингтона, они опустились в его пригороде, в центре того самого форта Видстока, где в прежние времена была собрана вся «мозговая» мощь Мирового Сообщества. >

– Об этот орешек Дил Бронкс обломал себе зубы,

– пояснил Иван. – Тут мы потеряли Цая ван Дау. Потом взяли...

– Взять то взяли, – не выдержал Глеб Сизов, – да сколько народу положили. А разблокировать тайники Исполнительной Комиссии так и не сумели.

– У нас было мало времени.

Глеб скривился, желваки на его худых, обтянутых желтой кожей скулах заходили ходуном.

– Зато у них на все времени хватило!

Развалины форта были покрыты таким же толстенным слоем окаменевшего, оледеневшего пепла, что покрывал и саму бывшую столицу бывших Всеамериканских Штатов. Но приборы показали, что именно здесь наибольшая глубина освоения – до трех миль. Там, внизу, были тысячи ярусов‑этажей, путеводы, шахты, подземные дороги, лаборатории, энергоустановки, убежища и еще черт‑те что.

Едва ступив шаг из бота, Иван бросил наземь шнур‑поисковик. Тот вздрогнул, свился спиралью и уполз. Кеша поглядел на Ивана как‑то особенно тепло, будто припоминая что‑то давнее, полузабытое.

– Вот так‑то, друг Иннокентий, – улыбнулся Иван. – А вот эта штучка тебе ни о чем не говорит, а?

Иван разжал кулак. На ладони у него, на матовом метал‑яопластике перчатки, лежал черный подрагивающий шарик.

– Зародыш! – изумленно выдохнул Кеша. – Ты помнишь, как мы ползли по этим чертовым норам! На Гиргее! Как пробивались на базу?!

– Помню, помню, – Иван прервал Кешины излияния, сдавил шарик‑зародыш в кулаке и отбросил его метров на десять от себя.