«Куда ее теперь девал отец?» - размышлял Фамир. Теперь, когда он сам очутился в неволе, было удивительно, как ему прежде не пришло в голову отвезти принцессу обратно. Он ведь знал, что никогда не женится на ней.

Вспоминая свой дом, родную степь и поход, когда он был свободным воином, Фамир забывал о страшной жизни невольника. Может быть, стоит ему открыть глаза, и он окажется на свободе в родной степи, где весело ржут кони среди зеленых благоуханных трав? Но вот он шевельнул ногой - и звон цепей напомнил ему о действительности. Но почему так тяжки цепи и тело ноет, а руки устали? Фамир провел рукой по лицу: чужое лицо… не гладкое, как прежде, а словно в каких-то болячках. Он провел рукой по бедру - то же самое. Беспокойство закралось в душу. Что же это такое? Не от скверной ли воды? Когда они таскали камни из каменоломни, ему пришло в голову окунуться в какой-то ручей, протекавший вблизи. Он изнемогал от зноя, а вода там была ледяная. Он еще напился этой воды…

Когда рассвело, Фамир увидел, что и руки его сплошь покрыты болячками. Тело ныло, а лицо горело. Как только проснулись саки, он спросил их, что бы это могло быть. Никто ничего не смог ему сказать. Решили попросить у охранников целебной настойки. Охранник сам принес настойку, налил в глиняную чашку, протянул ее Фамиру, но, когда увидел его красное, в болячках лицо, попятился и закричал:

- Гоните прочь прокаженного сака! Забросайте его камнями! Он погубит нас!

- Остановитесь! - закричал старик охранник. - Если мы убьем его, нам же прикажут хоронить прокаженного.

Воцарилась тишина.

Охранник замахал руками и убежал. Вскоре собрались все охранники, и тут Фамир понял, что с ним случилось что-то страшное.

- Гоните его в пустыню, к шакалам! - кричали охранники, перебивая друг друга. - Пусть идет куда хочет! Скоро у него отвалятся руки, потом ноги. Он сгниет, как падаль. Даже шакалы отвернутся от него. Пусть идет!

Саки, которым слово «прокаженный» ничего не говорило, с ужасом слушали выкрики охранников.

- Ты бы пожалел человека и снял с него цепи, - осмелился сказать Саксафар одному из охранников. - Как же он пойдет в цепях? Да и тебе они пригодятся для другого раба.

- Молчи, сын змеи!-закричал охранник. - Не учи людей, коли разума не имеешь! Только безумец может прикоснуться к нему. Теперь уже никогда никто не снимет с него цепей.

Фамир слушал все это в каком-то забытьи. О нем говорят, как об умершем. Что же с ним случилось? Разве рабство - это не высшая кара, какая может быть послана небом? Разве голод, холод, жажда и муки бесправия - это еще не все, что суждено испытать человеку? Он сгниет заживо. И если кто-либо подойдет к нему, чтобы снять с него цепи, то сам погибнет.

- Сними с него цепи!-стали кричать саки. - Или дай нам это сделать!

- Вы не подойдете к нему, иначе я вас всех прикончу на месте!-закричал старший охранник. - Будь моя воля, я бы каждого из вас проткнул копьем. Кто знает, может быть, все вы теперь прокляты богом. Ступайте отсюда сейчас же!

Саки столпились и стали о чем-то перешептываться. Потом Фамир увидел, как они складывают в мешок вы-данную им на день еду.

- Теперь вы разойдетесь и дадите дорогу прокаженному! - закричали охранники, подняв свои плети. - Иди, проклятый небом и солнцем! Уходи подальше отсюда!

Фамир пошел. Но куда идти? Где найти укрытие? Как прожить одному в чужом, неведомом краю? Теперь он уже не может вернуться в родные степи. Теперь уже нет нужды стремиться к Зарине. Все потеряно! Все кончено!

Он обречен! Он погибнет вдали от людей. За что все это? Куда он идет?

Его нагнал Саксафар. Он протянул ему мешок с едой и сказал, что снимет с него цепь.

- Не подходи! - закричал Фамир. - Ты погибнешь, прикоснувшись ко мне, я проклят богом!

- Я сниму цепь, - сказал Саксафар, хватая цепь, которой были скованы руки Ф.