Подпусти он их поближе, им бы расхотелось плясать с ним. Он два дня не брился, да и не умывался. Его одежда начала пованивать — даже он ощущал ее запах. Но какое это имеет значение? Его предупредили, что привычки всей жизни вроде чистоплотности начнут стираться, и процесс уже начался. Ну и что?

Его дядя ждет от него сообщения об этих людях. И не дождется. Быть может, пророчества верны, и давно желанный Обновитель появится из этого деревенского захолустья, каким бы странным это ни казалось. Раксалу Раддаиту было все равно. Империя умерла сто лет назад. Зачем будить мертвецов после такого срока?

Единственным значимым вопросом оставалось самоубийство. Есть ли причина жить дальше? Рано или поздно он умрет, так зачем оттягивать неизбежное? Жизнь казалась бессмысленной тратой времени. Боль неприятна, но, быть может, короткая острая боль все-таки предпочтительнее долгого страдания. Он все же пытался прийти к решению. У муолграта есть одно неоспоримое преимущество — покончить с собой ему очень просто. Он убедился в верности этого накануне вечером.

— Привет! — произнес знакомый голос. — Чего ты сидишь тут, а не веселишься?

Второй новобрачный, мальчишка, сжимающий пару кружек, весь в поту, ухмыляющийся до ушей. И до того пьяный, что словно слегка колебался на фоне отблесков костра.

— Потому что не хочу.

Полион заморгал. Утер локтем лоб. Его вихры слиплись и обвисли, лицо было пунцовым.

— Ты не знаешь, что теряешь!

— Знаю. И еще я знаю, что ты предвкушаешь, а оно не стоит усилий, которых потребует.

Мальчишка сердито насупился.

— Так настоящие мужчины не говорят!

— Так говорят разумные люди. Насколько я понимаю, ты раздумал убежать, чтобы стать наемником?

Полион тревожно огляделся — не подслушивает ли кто-нибудь среди теней.

— Ты меня отговорил.

— Я просто изложил тебе факты. А про другой свой выбор ты меня не спрашивал. Это потные, бестолковые, преходящие минуты, а в уплату ты должен отдать всю свою жизнь.

По отупелому лицу мальчишки скользнули противоречивые выражения — сомнения, страх, похоть.

— А по-моему, так ничего похожего. — И он отошел наполнить кружки, шагая медленно и осторожно.

Любопытно, что Полион Тарн приобрел славу сердцееда. Его деревенские родичи могли обманываться, но не Раксал. В любострастии у него было несравненно больше опыта, чем у них, и на мир он теперь смотрел с холодной равнодушной проницательностью муолграта. Он только что видел мальчика, полного ужаса, что ему не удастся достойно показать себя в первую брачную ночь. Крепкий сидр, разумеется, тут плохая подмога, как, в отличие от него, вероятно, знают его приятели. Когда-то такое заблуждение показалось бы Раксалу Раддаиту забавным, хотя теперь он был не в силах понять почему, как не помнил, что, собственно, стоит за словом «позабавить».

— Ты Раксал! — объявил новый голос. — Гость!

Имени этого детины Раксал не знал. Он был старше Полиона и куда более дюжим. Физиономия у него распухла, одного переднего зуба не хватало. И он был пьян даже больше.

— Так что?

— Иди веселись! — объявил детина и на заплетающихся ногах побрел к бочкам.

— Твоя работа, так ведь? — На другой конец скамьи опустился Тибал Фрайнит.

Раксал посмотрел на него с некоторой опаской. Он еще не освоился с мыслью, что человек, знающий будущее, способен остаться человеком.

— О чем ты?

Тибал отхлебнул из кружки и утер рот рукой.