— Джооль склоняется к западу в Доме Любящих — проклятие врагам, — раздался скрипучий голос Возиона.

Глаза в черных провалах на секунду метнулись в его сторону.

— Муоль в Доме Костей — ужас, несомый черепами, — спокойно сказал воин глухим голосом. Такому человеку никогда не приходится кричать.

Булрион открыл глаза и вперил в воина свирепый взгляд.

— Он сделал это по доброй воле?

— На этот вопрос я не стану отвечать, — зло бросил Воитель. — И тебе известно, что его задавать не следует!

Плечи Булриона поникли.

— Он — боец, — проговорил он.

Череп оскалился:

— Само собой. Слушай мой приказ. Вы поедете дальше в обход Вериова. Сейчас направитесь на запад...

— Мы хотим вернуться домой.

— Сделаете, как я вам говорю. Обогнете с юга гору Траф и проедете в Рарагаш через Высокий перевал.

Булрион упрямо расправил плечи, но рядом с жутким воином он казался изможденным стариком. Поднявшееся солнце безжалостно высветило его седую бороду и лысину на седой голове.

— А если я откажусь?

Воин дважды постучал по щиту. Позади него из-за деревьев немедленно выступил еще один, в точности на него похожий, хотя Гвин казалось, что за тонкими стволами березок не смогла бы спрятаться и белка. Этот второй держал в руке копье, его чресла тоже были обернуты шкурой, но не леопарда, и на щите у него были намалеваны только три черепа. Не считая этого и шрамов на теле, два воина казались близнецами.

— Погубитель Зилион будет вас сопровождать, — жестко сказал Воитель. — Ему приказано карать ослушание смертью.

Булрион вздохнул:

— Ты настоящий зарданец.

— Тебе-то, мужику, откуда это знать? Который из вас Ордур?

Вперед вышел белокурый мужчина. Ему, казалось, было не столько страшно, сколько любопытно.

Зорг вытащил из-за пояса небольшой свиток и протянул его Ордуру. Ордур отошел, не развернув свитка. Какое-то время к нему были прикованы все взоры.

Два воина исчезли как тени.

— Проклятие! — пробормотал Булрион и вытер лоб волосатой рукой.

— Я видел, как Череполикие сражались под Толамином, — сказал Раксал. — Через пять минут мне стало ясно, что война проиграна. Остальные веснарцы не представляют собой ничего особенного, но один Череполикий стоит десятка обыкновенных солдат.

— Это не люди! — завопила Васлар. — В них нет ничего человеческого! Это звери! Хуже зверей!

— Они воины. Живут, чтобы убивать. Не стоит их ненавидеть, Васлар-садж. Преступления в Толамине творились по приказу Гексциона Гараба. Это он затеял войну, и его за это ждет возмездие.

Булрион поплелся по шуршащим листьям к тому месту, где сидели Гвин и Ниад. Чуть помедлив, он наклонился и положил руку на плечо девушки. И очень тихо проговорил:

— Полион не умер.

Ниад подняла на него недоверчивый взгляд.

— Таков ритуал. Когда зарданца вербуют в секту Череполиких, он умирает для своей семьи и друзей. Поэтому им и возвращают его вещи.

— Неправда! — закричала Ниад, вырываясь из объятий Гвин и вскакивая на ноги. — Полион не дал бы себя завербовать. Он меня любил...

— У него не было выбора. — Булрион по-прежнему говорил приглушенным голосом. — Вообще-то он не подходит им по возрасту — они вербуют юношей по крайней мере на три года моложе. Но они как-то узнали, что он убил человека в бою, и это делает его пригодным.

Гвин тоже встала на ноги.