— Хм-м-м, — отозвалась Гвин, переворачиваясь на спину. — А я разговаривала с Васлар. Она говорит, что, когда видишь одно войско, неподалеку обязательно находится другое. Проехать через Петушью Арену будет не так-то просто.

— Так или иначе, а домой мы вернемся, — твердо сказал Булрион. И принялся целовать Гвин — серьезный разговор был окончен.

— Дай задать последний вопрос, — проговорила Гвин, когда он оторвался от ее губ.

— Ох уж эти последние вопросы, — усмехнулся Булрион. — Ну задавай.

— Зилион сказал какие-то странные слова про королевскую кровь. Что он имел в виду?

— Да ничего особенного. Мой отец принадлежал к секте, которая называлась Хищники. Каждый член этой секты был связан родственными узами с королевской семьей. В эту секту сплавляли избыток принцев. В конце концов, Хищники действительно стали королевским семейством. Сам Пантолион был их командиром.

— Ты хочешь сказать, что ведешь свой род от самого Пантолиона?

— Возможно, но в секте воинов трудно установить отцовство. Они... впрочем, не важно. Может быть, я и потомок Пантолиона.

— Но это многое объясняет.

— Что многое?

Булриону надоело разговаривать и хотелось перейти к более интересному занятию. Это был хороший признак. Гвин погладила его.

— Это объясняет, почему тебе суждено стать первым императором новой империи.

— Что за вздор ты несешь, женщина? Уж не для того ли ты вышла за меня замуж, чтобы стать императрицей? Тебя ждет разочарование.

— А я-то надеялась, что ты не догадаешься. Нет, я вышла за тебя замуж и по другим причинам.

— Каким же?

— Вот этой... И этой... И той.

42

На следующее утро путники отправились дальше. Впереди возвышались дикие и великолепные Колоссы, над которыми сияли снежные пики Псомб и Траф. Как и раньше, на каждом развилке их поджидал Череполикий. Пообщаться с местными жителями так и не удалось.

Сон несколько притупил горе. О Полионе почти не вспоминали. Постепенно к Тарнам вернулась способность смеяться. Жизнь продолжалась.

Трое авайлгратов как будто закрепились в своем новом облике. Васлар стала полной матроной лет сорока с лишком. Она явно старалась следовать совету Гвин: приспособиться к новому положению и играть ту роль, какую Судьбы ей предназначили на данную минуту. Она все еще иногда вспоминала, что когда-то была солдатом, и время от времени ругалась, как солдат.

Джасбур сделалась стройной брюнеткой лет тридцати и бросала зазывные взгляды на мужчин, особенно на Джукиона. Тот же шарахался от этих взглядов, как нервный жеребчик. Однако в основном Джасбур держалась около Ордура, на верность которого, видно, не очень полагалась.

Самое заметное преображение произошло с Ордуром. Он не только стал красавцем и сердцеедом, но и на диво поумнел. Несколько Тарнов уже заметили это. Все они удивлялись, кто прислал загадочное послание и почему оно было адресовано Ордуру, но от него самого никакого объяснения не добились. «Скользкий как угорь», — сказал о новом Ордуре Булрион.

Постепенно до Гвин дошло, что этот новый Ордур избегает ее. Она не собиралась с этим мириться и изловчилась поймать его на узкой тропе, где едва помещались рядом две лошади. По обе стороны тропы стояли заросли колючего терновника. Пусть-ка попробует сбежать!

Ордур явно раскусил ее намерения. Он приветствовал ее белозубой улыбкой и сиянием синих глаз. Не будь она счастлива в замужестве, он, наверно, сумел бы вскружить ей голову. Несмотря на любовь к Булриону, Гвин озабоченно подумала, в порядке ли у нее прическа и не слишком ли у нее обветрело лицо.