|
Когда они умерли, я не поняла, что игра кончилась. Мне она не нужна, Булрион. Правда! В жизни есть что-то получше этого. — Она обернулась и схватила пачку всяких бумаг. — Ты только погляди! Счета от торговцев. Налоги. А еще — городская политика. Трудности с прислугой. Конечно, воспоминания... Но воспоминания я могу взять с собой — хорошие, а остальные оставить тут. — Она подбросила бумаги, и они разлетелись во все стороны. — Пусть все они передерутся из-за нее. А еще лучше — почему бы тебе не поджечь ее, когда мы отправимся в путь, по доброму старому зарданскому обычаю? — Она засмеялась.
Потом взглянула на Булриона. Щеки у нее раскраснелись, глаза блестели. Она выжидательно посмотрела на него. Булрион смял шляпу, которую держал в руке, ища слова. — 'Правитель сказал, что ты поступишь мудро, Гвин, если покинешь город. Улыбка угасла. — Ну и?.. — Это было сказано шепотом. Он недоуменно покачал головой. — Мы сочтем честью, если ты поедешь с нами. Долина будет тебе... — Надежным убежищем? Вчера ночью ты предложил мне не просто убежище. Они впились глазами друг в друга. Его сердце бешено заколотилось. Нет, она не может так притворяться! Она искренне верит, что богата. Он почувствовал, как краснеет его лицо. — Подумать об этом еще будет много времени. Тебе не обязательно решать сейчас же. — Я не хочу ехать туда беглянкой, Булрион! Я хочу, чтобы ты довершил то, что я начала вчера ночью. Но почему она против всякой вероятности бросилась к нему в постель? Он отвернул голову, пряча сомнения. — Не торопись так. Я старик, толстый старик, уже прадедушка. Вчерашняя ночь была прекрасным сном. А сегодня — явь. — Мне не нужна явь! Мне нужен сон! — Есть много мужчин моложе, которые рады будут... — Мне не нужны мужчины моложе! — закричала она. — Никаких мужчин моложе мне не нужно! Он растерянно смотрел на ее искаженное обидой лицо. — Женщина, ты с ума сошла! — Ты сказал, что хочешь меня! — Хочу? Конечно, я тебя хочу, но... — Я должна предупредить тебя об одном: я не одна из ваших покорных тарнских женщин, которые делают то, что им говорят. В Далинге женщины ждут, что мужья будут считаться с ними и... — Покорных! — взревел Булрион. — Ты не знаешь, что болтаешь! Зарданская женщина на людях с мужем не спорит, это так. И мужчины на людях женщинам не возражают, таковы приличия. Но поверь мне, наедине они только что в горло друг другу не вцепляются! Если ты воображаешь, что мои жены подчинялись моим прихотям и рта раскрыть не смели, так ты просто дура! — Извини! — Она мило улыбнулась. — Прости меня, я немножко не в себе. Поцелуй меня, а? Как он может ее поцеловать до того, как сообщит ей все? Как он может вынести это выражение обиды и растерянности на ее лице — как он может стократ их усугубить? Судьбы! Какая важность, что ей известно, а что нет? Она же кое-что от него скрыла, так почему ему нельзя? — Пойдешь за меня, Ниен? — хрипло пробормотал он. Она бросилась ему на шею.
Книга третья Книга Муоль,
а она есть Страсть, Багряная, подательница любви и ненависти, созидательница и погубительница
19
— Уходить надо! — бурчал Ордур, бесцельно царапая ногтями по мраморному столу. — Куда идти, орясина? — Не знаю. |
