Совсем еще она от них не освободилась. Надо будет согласиться на цену и подписать купчую. Она предупредила своего стряпчего, чтобы он прислал все нужные бумаги ей в Тарнскую Долину, но ее мучило предчувствие, что, скорее всего, ей придется вернуться в Далинг и поставить свою подпись в присутствии нотариуса. А тогда предстоит решить, как распорядиться деньгами. Тарны как будто не нуждаются ни в чем, что можно было бы купить на эту сумму.

— Этот вот медовый месяц, — пробормотал Булрион, обнимая ее одной рукой, а другой сжимая шляпу, которой отгонял мух. — Сколько, по-твоему, мы пробудем в отъезде?

— Лабранца сказала, две недели верхом в обе стороны. Может, мы захотим пожить там немного. Но должны вернуться к жатве.

Казалось невероятным, что патриарх готов покинуть свою драгоценную долину на такой долгий срок. Конечно, отчасти он уплачивал свой долг Ниад. Это означало, что ему предстоит послать несколько своих агнцев в широкий, огромный мир. И приглядеть, чтобы они все благополучно вернулись домой, он не мог доверить никому, кроме себя. Отчасти он хотел доказать, что еще настоящий мужчина и достоин быть вождем, доказать это Гвин, семье, самому себе. Но отчасти он просто хотел угодить ей, и она была очень польщена и благодарна.

— Шестеро мужчин? — произнес он задумчиво. — Нет, семь. Я и, конечно, Полион. Возион обязательно хочет поехать. Занион, чтобы соображать. Джукион, чтобы отпугивать злоумышленников просто шириной плеч. И еще двух-трех пареньков?

— Только ты можешь выбирать, милый.

Она знала, что каждый мужчина в долине, начиная с десятилетних мальчишек, жаждет поехать с ними. И она знала, что придет день, когда клану нужен будет новый вождь, и решение, которое Булрион примет теперь, могло в значительной мере определить, кто, в конце концов, станет его преемником. И он не мог не сознавать этого.

Булрион зевнул.

— Оставим в седле Бранкиона и поглядим, кто его вышибет.

Гвин сонно засмеялась.

— Иногда ты куда хитрее, чем хочешь показать Булл-Бык.

— Хитрый? Я? Так я же просто старый толстый деревенский простак. По-твоему, Раксал поедет? Станет он защищаться, если понадобится?

— От него никогда никакой пользы не будет. Мы можем только предложить ему поехать с нами.

— А когда мы поедем? Вот второй вопрос.

В том-то и дело! Гвин не терпелось отправиться в путь. Если отложить надолго, они могут так и остаться в долине. Но она еще не освободилась от гостиницы. Ей следует...

«Отправляйтесь как можно скорее».

Булрион почувствовал, как она вздрогнула, и насторожился.

— Что с тобой?

— Э... Овод ужалил...

Судьбы! Гвин выругалась про себя. Она НЕ хочет лгать ему, но она НЕ признается, что слышит голоса! В городе ей удалось убедить себя, что это был просто результат слишком долгой, слишком грызущей тревоги. И она никак не ждала, что голос последует за ней сюда. Возможно, ей требуется больше времени. Возможно, после свадьбы она успокоится и снова станет прежней: разумной, твердой, уравновешенной.

— Мне кажется, нам следует выехать как можно скорее, — сказала она. Ее невидимый советчик словно бы всегда говорил дело. А на этот раз предложил то, до чего она бы, в конце концов, сама додумалась, и потому лучше просто позабыть, что она его слышала.