Горгид не на шутку встревожился, увидев, сколько человек поддерживает Дизабула. Юный принц уже оправился от презрения, которое преследовало его ‑сторонника Боргаза. Сейчас немалое число соплеменников охотнее поддерживали его, нежели Арига. По мнению аршаумов, старший сын Аргуна слишком много времени провел в Видессе, вдали от родных степей.

Ирнэк спокойно сидел на лошади, прикидывая соотношение сил.

– Одну секундочку! – Пикридий Гуделин прорвался к Аригу и Дизабулу сквозь толпу. Толстый посол был с головы до ног покрыт грязью, потом и кровью. Но голос его оставался по‑прежнему звучным, и замашки привыкшего к публичным выступлениям оратора не оставили видессианина. – Приказ был весьма толковым, независимо от того, от кого он исходил.

Гуделин не был изощрен в тонкостях языка аршаумов, но говорил на нем теперь вполне бегло.

– Подумайте – кто больше выиграет, если мы, победив, передеремся между собой! Только Авшар! Победить его – самая главная цель. Остальное отступает на задний план. Не так ли?

– Это правда, – серьезно отозвался Ариг.

Дизабул, все еще пылая от гнева, нехотя кивнул.

Кочевники клана Серой Лошади расслабились. Губы Ирнэка были все еще плотно сжаты, но и он наклонил голову в знак уважения. Дипломатический опыт Гуделина был оценен по достоинству.

Но в этот миг в разговор вступил Батбайян.

– Нет, это не так! – Все удивленно повернулись к молодому хамору. Батбайян повторил: – После смерти Варатеша – пусть злые духи вечно жуют его паршивое тело – после того как мы изгнали отсюда Авшара, самое главное – излечить Пардрайю, уничтожить зло, чтобы в нашей степи никогда больше не взошли эти дьявольские семена. – Он двинулся в ту сторону, куда отступали хаморы. – Вридриш! Ты со мной?

Кельт вздрогнул. Он не ожидал этого вопроса. Открытая просьба, почти мольба в голосе Батбайяна резанули его сердце ножом. Жизнь в клане Таргитая не была похожа на ту, что он вел в Галлии, но она имела свою привлекательность для Виридовикса. Два года назад кельт готов был оставить Видесс ради Намдалена. Но сейчас… Кельт заглянул в свою душу и обнаружил там лишь легкое искушение. Он даже пожалел о том, что оно не оказалось более сильным.

Виридовикс печально покачал головой:

– Не могу, дружище. Авшар – главное зло. Он корень всех бед и мой враг. Не могу я сейчас отвернуться от него.

Батбайян вздрогнул и как‑то сразу осунулся, точно получил рану.

– Что ж, тогда я ухожу один. У меня есть свои обязанности. А у тебя ‑свои… или ты решил, что они у тебя есть.

Услышав эти суровые слова, Виридовикс сжался. Тогда молодой хамор добавил очень тихо:

– В моем шатре всегда найдется место для тебя, друг.

Он повернул лошадь.

– Подожди! – крикнул ему Ирнэк.

Батбайян задержался. Вождь Черных Овец сказал ему:

– Ты не хотел бы пойти туда с нами? Мои воины – за твоей спиной! Когда твои косма… – Он поперхнулся. – Когда твои люди в таком смятении, аршаумы легко сделали бы тебя повелителем Пардрайи.

Горгид подумал о том, что Ирнэк не упускает ни единой возможности усилить свою власть. Батбайян, должно быть, прочитал его мысли, поскольку в ответ лишь коротко рассмеялся:

– Если бы я согласился на такое, аршаум, то твои воины ехали бы на моей спине, а не за ней! Я не поведу мой народ с кольцом в ноздрях и колокольчиком на шее к твоей юрте. Мы хорошо помним, как вы прогнали нас за Шаум! Точишь зубы на Пардрайю? Не выйдет. Я стану победителем или умру, но сам, без твоей помощи.

– Так ли? – проговорил Ирнэк. Он все еще улыбался но только уголками губ. В его глазах появился стальной блеск. Воины Ирнэка зашевелились, словно ожидая приказа броситься на Батбайяна.