Вулф дал позволение охотно и не задумываясь. Кимбра была несколько задета. Ей только-только удалось добиться права выходить в город когда вздумается — и на тебе! Оказывается, бороться надо за каждое право в отдельности, даже за право разглядывать ткани!

— Позже, — заявила она. — Сейчас мне нужно заняться ужином.

Не дожидаясь ответа, она кивком простилась с византийцем, пригвоздила мужа взглядом к месту и с достоинством удалилась, но не настолько быстро, чтобы не расслышать обмен репликами.

— Она что же, готовит?!

— Божественно!

— Рад за тебя, но, поистине, в этом мире нет справедливости!

Часть вечера Кимбра провела на кухне, объясняя прислуге, как готовить те несколько новых и весьма изысканных блюд, которые задумала на этот вечер. При этом она повторяла себе, что замечание Вулфа насчет ее кулинарных способностей не имеет к этому никакого отношения, она уже давно собиралась попробовать новое, так какая разница когда?

На ужине присутствовала почти вся команда византийского корабля. В Скирингешил они заходили не впервые и были приняты как добрые друзья. Трапезная была полна задолго до того, как внесли кушанья. Гости и хозяева наперебой пели баллады, рассказывали о своих приключениях, вспоминали общих знакомых, сплетничали и делились планами на будущее.

Кимбра покинула кухню, чтобы принять ванну и переодеться к ужину. Она выбрала изумрудного цвета платье из льна такой тонкой выделки, что он казался нежнее шелка. Платье, расшитое цветами по подолу и корсажу, со свободно летящими рукавами, демонстрировало мастерство портного. Вечер был достаточно теплый, чтобы обойтись без накидки. Кимбра скрепила волосы парой драгоценных гребней, по обыкновению оставив их свободно рассыпаться по спине.

Поколебавшись, она достала шкатулку, где со дня венчания хранилось подаренное Вулфом ожерелье с волчьей головой. Задумчиво взвесив его на ладони, она застегнула ожерелье на шее и вышла, ощущая себя примерно так же, как викинг, препоясанный мечом и готовый к бою.

— Замечательно! — пробормотал Карим с полным ртом и помахал упитанной куриной ножкой, от которой только что откусил сочный кусочек. — Клянусь, я не ел ничего вкуснее!

Дракон, трудившийся над куском кабаньего мяса, нашпигованного черным перцем и приправленного шафраном, отвлекся от своего занятия ровно настолько, чтобы заметить:

— Когда-то я думал, что лучше всего кормят за столом у старого Хаким-бея в Александрии. Помнишь тамошние пиры?

— Помню, как не помнить! — Карим усмехнулся. — Хаким-бей, человек тонкого вкуса и изящных манер… помнится, он обожал миндаль.

— Да будет земля ему пухом! Что ж, теперь лучшей кухней прославится стол ярла Скирингешила, и тогда каждый, кто имеет слабость к изысканным блюдам, потянется в наши края. Ну а тех, кто не едал в нашей трапезной, не будут принимать всерьез.

Вулф хмыкнул, взял с блюда росток дикой спаржи и начал задумчиво жевать.

— Карим! — окликнул он, расправившись со спаржей. — Надеюсь, твой трюм ломится от восточных специй. Я что-то становлюсь чересчур разборчив для человека, считавшего пищей лишь то, что он сам проткнул копьем.

— Я засыплю тебя специями, друг мой! — заверил византиец с улыбкой. — На этот раз я даже везу кое-что с самого края мира, с островов за страной Кэйтай.

— А разве за Кэйтаем что-то есть? — удивилась Кимбра (она больше молчала, жадно внимая рассказам, но теперь не удержалась от вопроса). — Многие полагают, что и Кэйтай — это всего лишь миф.

— Кэйтай действительно существует, — любезно объяснил Карим. — Мне не раз приходилось видеть его уроженцев.