— Что тут смешного? — осведомилась Кимбра. — Сама мысль о том, что жена чем-то отличается от лошади? А что, нет?

— Отличается, конечно, — согласился Вулф. — Но есть и некоторое сходство…

Кимбра запоздало вспомнила шутку о том, что роднит женщину с лошадью: и на той, и на другой периодически бывает мужчина. Лицо ее вспыхнуло. Вулф понял, что вот-вот последует отповедь, и поспешил отвести грозу:

— На Востоке иные традиции, сложившиеся еще в давние времена. Не нам судить, хороши они или плохи. Нельзя сказать, что женщина там совсем бесправна, просто права у нее другого рода. Жены живут в холе и неге, их лелеют, окружают роскошью. Им можно только позавидовать.

— Справедливо, — сказал Карим. — Держать гарем — это наша традиция, давняя и изысканная.

— А что такое гарем? — полюбопытствовала Кимбра; она уже так далеко зашла, что не было смысла идти на попятную.

Вулф открыл рот, но его опередил Дракон:

— Гарем — это часть дома, отведенная для жен. Там они ведут весьма уединенный образ жизни. В гарем нет доступа никому, кроме их супруга и господина.

Высказав все это, Дракон вперил в Кимбру взор в нетерпеливом ожидании ее реакции. Карим заметил это и вмешался:

— Не только жены, все женщины в семье живут на своей половине: матери и дочери, тетки и племянницы, старухи и девочки-подростки. Дети мужского пола воспитываются там до определенного возраста. Это целый мирок с фруктовым садом, цветниками, тенистыми двориками, фонтанами и бассейнами. Настоящий райский уголок!

— А могут ли женщины покидать этот рай?

— Разумеется, могут. Они ходят на базар, в лавки, на некоторые общедоступные зрелища, но только в чадре и под присмотром. Это для их же пользы.

— Само собой! — Кимбра глянула на мужа и произнесла вполголоса: — Какое счастье, что обошлось без чадры!

— Гаремы бывают разные, — заметил Дракон, не обращая внимания на предостерегающий взгляд брата. — Взять Эрика Лейфсона. У него дом на окраине Константинополя, на самом берегу моря. Наверняка он и теперь держит гарем. Знаешь его, Карим?

— Да, мы знакомы. Эрик обжился в Константинополе, и дело его процветает.

— Ни минуты в этом не сомневаюсь. А все потому, что он большой души человек. Поразительно щедр к своим друзьям.

— Послушай… — начал Вулф.

— Вот у него гарем так гарем, — не унимался Дракон. — Эрик… как бы это сказать… знаток и тонкий ценитель. — Он закатил глаза, наслаждаясь воспоминаниями. — Была у него одна черкешенка, просто дьяволица! И где только нашел такую? Волосы рыжие, как огонь, глаза что твой изумруд! А нубийка с синими глазами! Она такое выделывала! — Последовал тяжкий вздох сожалений по утраченному. — Вулф, ты не помнишь, как нам удалось оттуда убраться? Кто кого волок за волосы?

— Надо было оставить тебя там на произвол судьбы, — буркнул его брат.

— Ты не мог, — с достоинством произнес Дракон. — Для этого ты слишком меня ценишь. Я необходим, чтобы оживлять обстановку.

Карим огладил свою холеную бородку и согласно кивнул. Дракон воспринял это как поощрение.

— Одним словом, Восток не в пример мудрее нашего. Женщина знает свое место, разве это не славно? Когда бы ее супруг и господин ни выразил желание, она всегда тут, готовая услужить ему, как он только пожелает. А как она счастлива, когда знает, что хорошо поработала и что ей за это воздается каким-нибудь подарком! Это ли не идеальный порядок вещей?

Когда оживленный голос шутника умолк, за столом наступила тишина.