— Кэйтай в самом деле существует, — повторил Вулф Кимбре. — Кариму не раз приходилось видеть его уроженцев.

Она озадаченно сдвинула брови. В этот вечер на столе было превосходное вино с виноградников Сицилии, но ее муж пил мало, а купец и вовсе не прикасался к спиртному, вдали от родины строго соблюдая каноны своей веры. И все же оба они вели себя как-то странно, словно, наоборот, переборщили со спиртным.

— Как интересно! Говорят, у кэйтайцев иной разрез глаз.

— О да! У них узкие глаза, нередко приподнятые у висков.

— У них узкие, приподнятые у висков глаза, — сообщил Вулф.

— Можно сказать, их глаза напоминают миндаль, некогда столь обожаемый достойным Хаким-беем, — добавил Карим.

— Миндалевидные глаза, — подытожил Вулф.

Кимбра по очереди вглядывалась в каждого из них. Что это за странная игра? Почему ее муж повторяет слова мавра?

— Нет ли миндаля среди того, чем вы торгуете?

— Есть не только миндаль, но и другие виды орехов. Завтра я с большим удовольствием предложу их вниманию прекрасной леди.

— Он привез разные орехи и завтра принесет их тебе на пробу, — вставил Вулф.

— И образцы тканей?

— Всех, какие имеются в наличии! Воздушные шелка, златотканая парча, тончайший лен…

— Шелк, парча, лен. Все самое лучшее!..

— Быть может, вы торгуете и домашними животными? Я мечтаю о ручной обезьянке!

— Увы, они плохо переносят дорогу.

— Животные, элсклинг, плохо переносят… — Вулф запнулся и уставился на Кимбру. — Зачем тебе обезьяна?!

Он снова назвал ее элсклинг — милая, — и притом будучи почти совершенно трезвым. Это не могло не порадовать.

— Обезьяна мне не нужна, просто хотелось как-то остановить это странное действо. Зачем ты все повторяешь за своим другом? — Кимбра улыбнулась Кариму. — Ваш норвежский превосходен, акцент почти незаметен. Я вполне способна понять все, что вы говорите.

— Я рад, что твоя жена находит мой норвежский превосходным, — сказал византиец Вулфу.

Дракон расхохотался. Сделав знак, чтобы долили кубки, поданные к столу в честь почетного гостя, он подмигнул брату:

— Это сбивает Кимбру с толку. — Внимательно ее оглядев, он погрозил Вулфу пальцем. — Больше того, это ее раздражает!

— Ничего подобного, — запротестовала она. — Просто мне интересно, отчего ваш друг не обращается прямо ко мне?

— Потому что ты принадлежишь другому мужчине, — охотно объяснил Дракон. — Для Карима столь же немыслимо напрямую к тебе обратиться, как и дотронуться до тебя.

— Но это же нелепо! — воскликнула Кимбра и смутилась. — Прошу прощения, я не хотела обижать вас, но я впервые сталкиваюсь с подобным…

— Таковы уж обычаи у них на Востоке, — благодушно заметил Вулф.

— Византия — страна высокой культуры, — вставил Дракон и ухмыльнулся, когда Кимбра метнула ему сердитый взгляд. — Занятно! Тебе досадно считаться чьей-то собственностью, но не зазорно носить клеймо владельца.

И он указал на ожерелье с волчьей головой.

— Это свадебный подарок! — возмутилась Кимбра и отпарировала сладким голосом: — Надеюсь, для моего мужа представляло некоторую разницу, надеть это ожерелье на жену или, скажем, на только что купленную кобылу!

Дракон подавился вином, и его поразил приступ кашля, весьма заразительного, потому что вскоре к нему присоединился и византийский купец.