— Я могу расчесать вам волосы, пока вы едите.

— Ты только взгляни, в каком они состоянии, — сокрушенно сказала Кимбра. — За один завтрак не управиться, придется продолжить за обедом.

— Бывает! — только и сказала ирландка — истинное воплощение такта!

Она начала разбирать перепутавшиеся длинные пряди постепенно, снизу вверх, причем с такой осторожностью и старанием, что Кимбра поморщилась всего пару раз.

— Есть известия от Нади и Михайлы? — спросила она, намазывая медом очередной ломоть белого хлеба; никогда еще ей не приходилось испытывать такого волчьего голода.

— Есть, леди. Мать и дитя чувствуют себя превосходно, а молодой отец в восторге от подарка лорда Вулфа. Он сказал, что сроду не пил из такого кубка и будет беречь его как зеницу ока.

Кимбра улыбнулась, довольная тем, как тонко ее муж показал русскому купцу, что ни в чем его не винит.

— Вот и хорошо. А что, все люди лорда Вулфа вернулись невредимыми?

— Все, леди. Вот только…

Девушка не договорила и обратила свое внимание к волосам.

— Что, Брита?

Не дождавшись ответа, Кимбра бросила взгляд через плечо.

— Что-то не так? Говори же!

— Мне не следовало даже упоминать об этом, леди. Если лорд Вулф сочтет нужным, он скажет сам.

Кимбра отступилась, не желая ставить ирландку в затруднительное положение, но этот короткий обмен репликами оставил в ней тягостное чувство. Хотелось поскорее разузнать, в чем дело, и она страшно обрадовалась, когда смогла наконец выйти за порог.

На улице ее приветствовал солнечный свет — яркий, почти забытый. Дождь наконец прекратился, свинцовая облачность рассеялась, и небо над головой сияло чистотой, свежестью и густой голубизной. Кимбра подставила лицо горячим солнечным лучам и стояла так, пока ее не окликнул Ульрих:

— Что за утро, леди! Просто на диво! Самое время как следует прогреть землю. Разве не славно, что урожай спасен и ярл вернулся, не потеряв ни одного из своих людей?

— Если к тому же кашель вас больше не мучает, то все просто замечательно.

— Какой там кашель! — Ульрих замахал на Кимбру руками. — Я словно заново родился. Мог бы обскакать молодежь, да не хочется их расстраивать.

Кимбра засмеялась, и они вместе направились к трапезной, но остановились у самодельной часовенки брата Джозефа.

— Доброе утро вам, миледи, и вам, добрый Ульрих, — оживленно приветствовал их молодой священник. — Что за дивный денек! Знаете, сегодня ко мне заходили дети и звали рвать цветы, чтобы потом возложить их на алтарь. Я сказал, что приду попозже. — Он обменялся взглядом с Ульрихом. — Не хотите тоже пойти, миледи?

— Отличная мысль, — поддержал старик. — Идемте все вместе, так оно будет веселей. Можно даже прихватить корзинку с едой.

— Превосходно! — вскричал брат Джозеф. — Я уже звал Бриту, и она с радостью согласилась. Да вот и она!

Обернувшись, Кимбра увидела спешащую к ним ирландку. И когда брат Джозеф успел пригласить ее, если все утро она провела в ее жилище?

— Я захватила котомку на случай, если попадутся лекарственные растения.

— Значит, решено! — воскликнул священник сияя. — Это будет прогулка в честь первого солнечного дня! Так что, отправляемся?

— Отправляемся, — подтвердил Ульрих.

— Вы идите, а я пойду на кухню и соберу что-нибудь поесть, — сказала Брита. — Я быстро!

Кимбра медленно обвела взглядом улыбающиеся, оживленные лица, и ее подозрения окрепли.