Ну конечно же, Лаури ведь был членом лейбористской партии. Энни дала ему номер своего телефона, — после того как Сильвия переехала к Энни, она первым же делом провела телефон, заявив, что не может без него обходиться.

Карие глаза Лаури лукаво блеснули. Он взглянул на девушку с высоты своего роста и попрощался, пожав ей руку.

— До свидания, Энни. Спасибо за помощь. Я скоро с тобой свяжусь.

— Пока, Лаури.

— Энни! Где ты, скажи на милость, пропадала? Я вся извелась от волнения. — Сильвия стояла, уперев руки в бока, как торговка рыбой.

— Я встретила одного славного парня, Сил, — мечтательно произнесла Энни. — Его зовут Лаури Менин. Мы ездили в Ватерлоо, чтобы взглянуть на его новый дом.

— А как обстоят дела в «Стикли и Пламм»? Мне все мерещилось, как Джереми Руперт в отместку за то, что ему дали пинка под зад, набросился на тебя с ножом, совсем как тот сумасшедший из фильма «Психопат».

— Дело в том, что пинка под зад дали вовсе не мистеру Руперту, а мне. Он получил хорошую взбучку или что-то вроде этого.

— А почему же ты не выглядишь расстроенной? — спросила Сильвия.

— Потому что мне его жаль. Как это, должно быть, ужасно — получать удовольствие, навязывая свои заигрывания девушке. А что касается мистера Грейсона, то он абсолютно беспринципный человек.

— Да что ты такое говоришь?

— Понятия не имею. А чайник, случайно, не горячий?

Энни бросилась на кровать.

— Чай уже заварен. И кто же он такой, этот твой Лаури?

— Лаури Менин. Мы прекрасно с ним поладили, и он мне действительно понравился. Но вся проблема в том, — задумчиво произнесла Энни, — что очень уж он древний, ему почти сорок лет.

— Да уж, старее не придумаешь. Он не намного моложе Бруно. Кстати, на столе тебя ждет целая стопка писем.

Большинство из них содержали отказ, и только в двух было приглашение на собеседование. Одно письмо пришло из «Инглиш электрик», расположенной на Лонгмур-лэйн, где Майк Галлахер работал слесарем-инструментальщиком. Эта фирма находилась на окраине Ливерпуля, и поездка туда на автобусе занимала достаточно много времени, но со слов Майка работать там было одно удовольствие. На территории компании имелись теннисные корты, свой драмкружок и много чего еще.

В понедельник утром Энни первым же делом позвонила в «Инглиш электрик» и договорилась о собеседовании. Она узнала, что жалованье там было больше, чем в «Стикли и Пламм». Оно составляло двадцать пять шиллингов в неделю и легко покрывало расходы на проезд в автобусе.

Уже на следующей неделе она приступила к работе: ее взяли в отдел производства выключателей секретарем менеджера по продажам.

ГЛАВА 4

Фирма «Инглиш электрик» отличалась от конторы «Стикли и Пламм» приблизительно так же, как мел отличается от сыра. Босс Энни, Фрэнк Барроуз, настаивал на том, чтобы она называла его по имени. Это был беспокойный человек тридцати с лишним лет, обремененный пятью детьми и требовательной женой. Миссис Барроуз звонила на работу по пять раз на день, чтобы устроить супругу взбучку за то, что он что-то там сделал либо, наоборот, не сделал, или же пожаловаться на детей. Как любой другой инженер, Фрэнк ненавидел бумажную волокиту и все, что не касалось технической стороны дела, возлагал на своего секретаря. Первое, что он сделал, это показал Энни, как подделывать его подпись. А еще Энни записалась в теннисный клуб. Его члены могли свободно приводить с собой друзей, поэтому Сильвия сразу же приобрела теннисный костюм — без рукавов, с открытой спиной, заканчивающийся юбкой, едва прикрывающей ягодицы.