— У вас, я вижу, денег куры не клюют, — сказала Энни однажды перед Рождеством, когда они были в магазине «Джордж Генри Ли» и Лаури расплатился наличными за последнее крупное приобретение — мебельный гарнитур из трех предметов, обтянутый ярко-красной ворсистой тканью, которая идеально сочеталась с нежно-розовыми стенами и бежевым ковром в гостиной.

Лаури пожал мускулистыми плечами.

— Все эти годы мне не оставалось ничего иного, кроме как копить деньги. Я не пью, разве что иногда позволяю себе кружечку пива, и не курю. У меня нет вредных привычек, требующих больших финансовых затрат.

Энни засмеялась.

— Ну, а как насчет тех, которые не требуют больших издержек?

— Я грызу ногти, когда волнуюсь, — признался он.

Энни любила бывать в его компании, очень сожалея о том, что с парнями, с которыми она встречалась, ей и наполовину не было столь же комфортно, как с ним. Она обычно приберегала новости, чтобы при встрече поделиться ими с Лаури, поскольку ему всегда было интересно узнать, что она собирается сделать. Энни ужасно раздражало то, что Сильвия считала Лаури скучным человеком, а в ее списке людских пороков и слабостей это наверняка являлось худшим из грехов.

— Он какой угодно, но только не скучный, — пылко возразила Энни, когда Сильвия вынесла приговор. — Лаури самый интересный человек, которого мне когда-либо приходилось встречать. Мне кажется, я могла бы говорить с ним вечно.

Спустя два дня после очередного сумасшедшего Рождества Сильвия и Энни отправились взглянуть на группу под названием «Битлз». Она состояла из четырех неряшливых на вид молодых людей, которым явно не мешало бы посетить парикмахерский салон и магазин модной одежды. Играя на своих музыкальных инструментах, они все время о чем-то говорили, при этом не вынимая сигарет изо рта, а один из них как-то по-особенному держал гитару — словно у него в руках был пулемет. Однако их музыка была необузданной, раскованной, безудержной.

Трудно сказать, с этой ночи начался музыкальный бум или нет, но весь Ливерпуль вскоре словно помешался на пульсирующе-захватывающих ритмах рок-н-ролла. Эти мелодии постепенно разнеслись по всему миру, однако Ливерпуль стал тем местом, где хотелось жить на всю катушку, особенно если ты молод, ничем не связан и имеешь возможность свободно тратить деньги.

Энни с Сильвией стали завсегдатаями новых клубов, которые появлялись, как грибы после дождя, а также ездили куда только можно, посещая самые, казалось бы, нереальные места для проведения концертных мероприятий, к примеру ратуши, благотворительные заведения, танцевальные залы, и только лишь для того, чтобы услышать «Герри и пейсмейкер», «Вегас файв», «Мерсибитс»… «Битлз» теперь регулярно играли в «Каверне», где часто можно было встретить Майка Галлахера, всегда приходившего с новой девчонкой. Одетый в черное, с длинными рыжими волосами и поднятым воротником, Майк прекрасно вписывался в клубную обстановку. Он намеренно игнорировал Сильвию, а она делала вид, что не замечает его.

В августе девушки поехали на каникулы в Бутлинс — британский летний лагерь для рабочих в Пулхели. Они великолепно развлекались вдвоем, но однажды в среду Энни познакомилась с Колином Шилдзом из Манчестера. Это был высокий худощавый молодой человек, невероятно робкий. Его выпирающий кадык ходил вверх-вниз, когда Колин что-то говорил. Он смотрел на Энни застенчивым обожающим взглядом, который просто завораживал. Она охотно дала ему свой адрес и спустя несколько дней после возвращения домой получила прекрасное лирическое письмо, похожее на поэму. Колин писал, что как только он увидел ее, сразу же влюбился, что она была словно прелестный экзотический цветок.