— Люди, конечно, все разные и выбор у каждого свой, тут можно говорить только о себе. А если меня попытается «ухватить за шкуру» тот, кого я не люблю, то в дальнейшем все будет зависеть от его настойчивости и везенья. Если разозлит сильно, то в полном соответствии с обычаями, — загоню на дерево, а потом — залезу следом и стряхну вниз, чтобы задать хорошую трепку. Если разозлит очень сильно — буду сидеть под деревом и ждать, пока сам свалится.

— Но ведь мужчина сильней?

— Да, где-то на треть, но я буду злее. Да и отбиваться в такой ситуации будет только недоумок, ошибся — прими трепку. Попробуй права качать и вообще останешься без подруги до конца дней, кому нужен тот, кто неспособен понимать? А стойко приняв последствия можно пробудить если не интерес, то уважение.

— Но ведь пользуясь преимуществом в силе, он может просто, эээ… «посмеяться»?

Ну и вопрос, из серии «мама, а почему луну нельзя съесть?». Лихорадочно пытаюсь найти понятное объяснение.

— А вот ты посмотри на меня, я такая вроде мягкая и пушистая, но все же, — становлюсь в «позу угрозы» выпустив все десять когтей и оскалившись обеими челюстями. Проняло.

— Вот и представь, что тебе взбрело в голову взять такое «счастье» против его воли. И пусть у тебя такие же когти и зубы, да и силы немного больше — думаю понятно, что такое намерение означает нешуточную схватку, даже победив в которой… Не исключено что «посмеяться» будет просто нечем, или будет не до того. Да и труп — не самый отзывчивый партнер…

— Дьявол может склонить человека и на более страшные проступки.

Ну и как ему рассказывать про раннюю диагностику психических заболеваний? Если тут сама болезнь называется «одержимостью», а больных — держат в цепях, как преступников…

— Для этого должна быть склонность самого человека и обстоятельства, делающие преступление возможным. Отсутствие возможностей, хотя бы в виде страха неотвратимой кары, ставит неодолимый барьер даже для самых дурных наклонностей. Но ведь есть еще и природа человека: вот мы сейчас вдвоем, на дни перехода вокруг нет никого, на меня не распространяются никакие законы ваших владык, как и запреты отцов церкви. Более того — любое причинённое мне зло многие оправдают. Следует ли мне молить господа о защите каждый раз ложась спать, а то и бежать отсюда безоглядно, предпочитая смерть в пустыне бесчестию и смерти здесь? Думаю, не будь у меня когтей и зубов — такая опасность все равно не была бы намного больше.

— Ничто не может укрыться от взгляда Господа, даже лихие мысли, а уж за деяния он воздает полной мерой. Но ты права — люди разные, да и один и тот же человек способен меняться. К тому же принудить женщину помимо силы, может просто потребность в защите или потребность в телесных благах.

— Мы живем тесными общинами — кланами. Людей в клане, как правило, не много — до тысячи, обычно — около трех-четырех сотен. Это достаточно чтобы каждый знал все и обо всех, скрыть кривые мысли или одержимость сложно невероятно, обычно первые же проявления приводят всеобщему вниманию и вовремя исправляются целителем. Клан считает людей своих высочайшей ценностью по тому ни женщина, ни мужчина, а тем более — ребенок не будут знать в нем никакой нужды. С общей же бедой всегда можно справиться сообща, самим или приняв помощь соседей.

— Но тогда есть возможность усобицы или произвола властителя.

— Усобиц не то чтобы совсем не бывает, но на их пути стоит стремления людей договариваться ради общего блага, а также — большая подвижность молодежи.