Бусина золотая

Перехватила Назария перед самым выходом. Он уже успел прочитать положенное, да, перекрестившись, двинуться в путь, когда глаз зацепился за непривычный объем и очертания дорожного мешка и я, в духе сварливой тещи, поинтересовалась — «А куда эт ты собралси, милай?».

Тут надо сказать, что это была не первая его отлучка, к моему удивлению — таких одиночек в округе было не то чтобы много, но и не так чтобы мало — мой просто слишком далеко забрался. Остальные селились покомпактней так чтобы можно было дойти до ритуального здания и соседей за полдня-день. И все регулярно собирались раз в неделю — на агапу, для совместной трапезы и богослужения. Весьма разумно надо сказать…

Назарию же, если выйти до рассвета, надо было идти до позднего вечера, чтобы только добраться до такого же анахорета, а дальше они уже отправлялись вдвоем, на следующий день. Так что, при всем желании, каждую неделю не набегаешься, потому как, только вернувшись, надо будет снова собираться в путь. Вообще-то, я регулярно сопровождала его в этих прогулках, правда — он об этом не знал, правда, тут полностью уверенной быть было нельзя. Обычно такие прогулки выходили раз в четыре недели, но вот что-то в этот раз он собрался уже на следующую…

Назарий, опустив голову, и прям как зять, пойманный при попытке улизнуть на рыбалку с друзьями вместо выполнения обещания сделать работу по дому, вернулся назад и без слов начал вытряхивать все из мешка, зачем правда не пойму — я и так уже поняла, что там лежит. На свет божий появилось почти все наше «богатство»: мешочек с монетами, две книжки — а ведь их осталось гораздо больше, связанный мной свитер и скатанная шкура барашка — раньше белая, а теперь красно-фиолетовая.

Я в полном обалдении взирала на этот «натюрморт», просто лишившись дара речи от возмущения. Хотя наверно стоит придержать свои претензии до того, как ситуация прояснится, тем более что сам подсудимый понимает предосудительность своих действий и тяготится ими. Правда самообладание вернулось довольно быстро, и мне была прочитана проповедь «о нестяжательстве» и что недостойно тяготиться вещами, тем более что носить пурпур и спать на нем себе может позволить не каждый владыка. Чем окончательно вывел меня из себя, после чего был сражен заявлением что — «самоубийство есть не прощаемый грех», а если он не будет носить сплетенную мной «власяницу» (увы, у меня по недостатку опыта вышло именно это пыточное приспособление) и спать на голом камне вместо шкуры, то это при его легких будет именно оно.

К тому же, это дар и, между прочим, не купленный за деньги, а сделанный собственными руками. Словом — разозлил он меня прилично, что в итоге я ему просто поставила вопрос ребром — он конечно в праве распоряжаться моими подарками как хочет, но если он среди ночи хоть еще раз кашлянет — явлюсь его греть собственной мохнатой персоной! Бедняга, от такой перспективы, почему то засмущался, покраснел и вопрос с ношением «власяницы» был успешно замят.

А вот выяснение причин его поведения далось мне тяжелей экзамена по ведению допроса, пожалуй… Если отбросить все ссылки на первоисточники и примеры то все было вполне просто, как у классика «к нам едет ревизор», точнее — прибывала какая то шишка и община анахоретов (каламбур однако) ломала голову как ее встретить достойно, особенно при том что этот епископ теперь еще и собирал средства то ли на «братскую помощь», то ли на уплату дани. Тут мне отказало даже мое богатое воображение, эта шишка явно или заблудилась в песках и не только, или… а вот тут вопрос становился очень даже любопытственным.

Обычно уровень развития некоторых сторон цивилизации полагают равным всему остальному, то есть если из всех орудий только палка, то отношения внутри племени просты и примитивны вроде — кто сильней тот и прав.