|
Она все еще держала свечу одной рукой так, чтобы Авериусу было удобно работать, а другой извлекла из поясной сумки чистую белую тряпицу, пахнущую травами, и протянула ее брату, чтобы тот вытер слизь со скальпеля. – Он укусил… Кенну, – Керика припомнила имя, которое называл хозяин дома. – Пытался защищаться. А потом, наверное, попробовал опять уснуть, но не смог. И захотел есть. Импы охотятся на манер некоторых хищников, которые сначала помечают свою добычу, а потом потихоньку питаются ее лимфой и кровью. Но более всего любят спинномозговые жидкости.
Мать снова ахнула. На сей раз сдержать побежавшие по щекам слезы ей не удалось. В тот же миг на чердаке над их головами грохнуло. Раздались торопливые шаги и затем новый грохот. Все подняли глаза на потолок, кроме мастера над проклятиями, который невозмутимо занимался своим делом. Он убрал скальпель обратно в чехол и извлек на свет узкий стеклянный шприц. Снял металлический наконечник. Блеснула тонкая игла. На чердаке снова загремело, а потом наступила тишина. Женщина коротко вскрикнула и побледнела, наконец заметив, как чародей набирает из крошечной пробирки, размером не больше фаланги пальца, розоватый раствор. – Может, лучше травками? Отварами полечим? – пролепетала она. Авериус тяжело вздохнул. Поморщился, будто услышал оскорбление. – Я так сильно похож на бабку-знахарку? – кисло поинтересовался он у сестры. Та усмехнулась. Повернулась к матери девочки. – У вас в доме где-то есть крысиный лаз, поищите и заделайте, – посоветовала чародейка. – Через него имп по ночам приходил в дом и ел вашу дочь, – Керика проигнорировала очередные всхлипы. – Но человек, даже такой маленький, как крошка Кенна, для импа добыча непростая, а потому он кормился довольно долго и доесть, к счастью, не успел, иначе мы сейчас бы тут не сидели. Мастер Гарана почистил место укуса, если его так можно назвать, – Керика повернула голову к Ивросу, адресуя следующие пояснения ему: – У импов во рту есть особый орган, вроде хорды с жалом на конце. Им он делает отверстие в интересующей части тела жертвы и впрыскивает токсин, который снимает боль, размягчает ткани и вызывает состояние глубокого сна. – Как паук, – предположил импери. – Как паук, – согласился Авериус Гарана, медленно вводя лекарство в предплечье девочки. И тихо добавил: – Только на крыс и куриц он действует летально уже после третьей-четвертой дозы, а вот человека берет крайне медленно. Яд я нейтрализую. Но потребуется несколько уколов в течение последующих суток. И еще декокт для ускорения регенерации. Его сварю к утру, как раз она проснется. – Какие будут последствия для девочки? – осторожно спросил Иврос, следя краем глаза за хозяйкой дома. Авериус Гарана слегка скривил тонкие губы. – Перестанет лазить на чердак. Возможно, навсегда. Норлан заметил, как мать Кенны тихонько перевела дух и уняла, наконец, бегущие слезы. – А спинной мозг? Мастер над проклятиями поднял на импери задумчивый взор. Прищурился. – Постепенно восстановится. Но первое время возможны головокружения, – он вернулся к своей пациентке, которая вроде бы даже задышала легче. – Я оставлю рекомендации по лечению и уходу. – Но мы немного задержимся? – предположила Керика. – Мы немного задержимся, – подтвердил ее брат. – Нужно понаблюдать за ней хотя бы сутки. Убедиться, что организм принимает лечение хорошо. – Обещаю, вы ни в чем не будете нуждаться, – затараторила хозяйка, которая на этот раз роняла слезы благодарности. Но договорить она не успела. Дверь отворилась, пропуская внутрь прохладный воздух из сеней, а также хозяина дома в компании Бергарда Корвеса. |
