– А вдруг он не проснется? – Мужской голос звучал знакомо, но лицо его хозяина никак не желало всплывать в памяти.

– Что ты имеешь в виду, ВарДейк? – холодно уточнил Авериус Гарана, которого ни с кем иным он спутать не мог.

– Знаете, как в детских сказках? Чтобы пробудить спящую принцессу, нужен поцелуй прекрасного принца.

Точно! Хозяином голоса был Крисмер ВарДейк! Но он же должен находиться в Нордвуде?

– Не неси чушь, – фыркнул ректор. – Ирлейн сказала, что последняя доза перестанет действовать сегодня еще до полудня.

– И все же, если бы для пробуждения потребовался поцелуй настоящей любви, что тогда? – не унимался ВарДейк. – Вы бы послали за Гвин?

Гвин.

Где Гвин?

Веки были такими тяжелыми, будто на лице сидел горный тролль.

– Тихо! Он просыпается! – сердито шикнула на них женщина, по голосу похожая на тетушку Керику.

Глаза удалось открыть не сразу. Белый свет показался невероятно ярким. Он хлынул со всех сторон, а вместе с ним в теле пестрым букетом расцвели ощущения. Небольшая боль терзала голову, будто кто-то стучал по вискам крошечным молоточком. Ныло левое плечо в районе ключицы. Тянуло всю левую сторону живота ниже ребер. Правая рука зудела от кисти до плеча.

– Иврос, мальчик мой, ты меня слышишь? – Теплая рука ласково коснулась его лба.

– Конечно слышит, он же не оглох. Ради всего святого, Керика! Не нависай над ним так!

Зрение вернулось, и Норлан обнаружил себя лежащим на огромной кровати среди белоснежных подушек и одеял. Здесь белым было почти все: жемчужные шторы с золотой вышивкой, мраморные стены, кресло у двери, большой круглый стол, заставленный пузырьками, массивные стулья вокруг него, тумбы с двух сторон от кровати и даже очаг в углу, где не горел огонь. Исключением была разве что низкая тахта, обтянутая голубым бархатом, которая стояла напротив постели у открытого настежь окна. Окон здесь было три, и они занимали почти все пространство одной из стен. На широких подоконниках лежали подушечки из такого же голубого бархата. В помещении пахло свежестью и травяными настоями.

На краю его постели, похожей на облако, сидела Керика Гарана в алой, как кровь, рубашке, с неизменными косичками, унизанными множеством металлических бусин.

На тахте чинно восседал Авериус Гарана в синем камзоле Академии, а на широком подоконнике, свесив одну ногу, удобно развалился Крисмер ВарДейк в точно таком же камзоле, только расстегнутом до середины груди так, что виднелась белая рубаха.

Больше никого в комнате не было.

Импери попытался вдохнуть полной грудью и зажмурился от боли.

– Тише, Иврос, – Керика взяла его за руку. – Тебе еще нельзя двигаться.

Память медленно нарисовала минувшие события: армию проклятых, Чистую тьму, бой с Эгисом Толвертом и полученные ранения. Значит, он все же не умер.

– Что… – Язык слушался плохо. – Что с городом?

Брат и сестра Гарана переглянулись.

– Все хорошо, – ответил ректор. – Ты справился, город удалось сберечь. Но, клянусь, если бы я знал, что задумал Император, когда отправлял тебя на стену, ни за что бы не допустил этого. Даже если бы мне сказали заранее, что ты справишься и выживешь. Ты получил серьезные ранения реликтом, а потом еще сотворил без подготовки такие чары, которые убили бы и мамонта.

В подтверждение его слов Керика осторожно отогнула край одеяла, которым был укрыт Иврос.

Весь торс ниже груди сковывали плотные чистые повязки. Такие же повязки скрывали левое плечо. А вот правую руку забинтовали не столь туго и более мягкими бинтами, которые почему-то имели желтоватый оттенок.

– Но, к счастью, ты у нас не мамонт, а папаша-медведь, – Крис хитро улыбнулся.