– Лежи уже, – чародейка скрестила руки на груди. – Лорд-протектор.

Ивросу вдруг подумалось: если Гвин однажды увидит оставленные мечом шрамы, наверняка будет в ярости, что никто ей не сообщил о случившемся.

А потом импери почудилось, что он проснулся за сегодня во второй раз.

И видит Крисмера ВарДейка в этой комнате впервые.

– Крис, – Норлан напрягся. – Как давно ты приехал?

– Довольно давно, – уклончиво ответил чародей, отворачиваясь к окну.

– Иврос, – обратился к нему ректор. Кажется, эту часть истории должен был взять на себя именно он. Авериус Гарана говорил спокойным, ровным тоном, будто объяснял урок своему юному адепту: – Из-за того, что ты потратил много сил, твои раны все время открывались, а восстановление шло крайне сложно и медленно, мы не могли привести тебя в сознание. Ты впал в подобие глубокого летаргического сна. Будить тебя было рискованно, это могло тебя убить. Да и вообще то, что ты пережил, убило бы любого, даже меня. Мы втроем – Салдор Септиан, твоя целительница Ирлейн Вермеон и я – решили использовать этот сон, чтобы стабилизировать твое состояние. Применили чары и зелья, чтобы постепенно вылечить тело и подготовить разум к легкому пробуждению. Это позволило спасти тебя.

Яркое солнце, негоревший камин, синее небо, распахнутое окно…

– И как долго я провалялся в этой медвежьей спячке? – Ив нахмурился.

– Почти два месяца, – ответила Керика, а потом виновато улыбнулась. – В Идарисе весна, мой мальчик.

* * *

Уже смеркалось, когда Авериус и Крис покинули комнату Ивроса, оставив с ним одну лишь Керику. Мастер над рунами устроилась на тахте и рассказывала Норлану о том, как сильно скучает по нему Вереск, когда в дверь деликатно постучали и в помещение вошла женщина.

Дама лет сорока на вид, весьма стройная и миловидная, с открытой улыбкой и слегка вздернутым аккуратным носиком. Ее темные волосы цвета соли с перцем уже тронула седина, но это ее ничуть не портило: локоны были острижены до середины шеи и обрамляли симпатичное лицо мягкими кудрями. Портрет женщины довершал бархатный взгляд темных глаз.

Гостья носила лиственно-зеленый камзол поверх светло-серого платья с брошью в виде Поцелуя Солнца на левой стороне груди. Так одевались все служительницы храмового лазарета. При ней обнаружилась характерная лекарская сумка, в которую при желании можно было спрятать коровью голову.

– Добрый вечер, – она с улыбкой поклонилась. – Как себя чувствует мой пациент?

Керика Гарана встала, чтобы заключить лекаршу в теплые, дружеские объятия.

– Мой мальчик, эта чудесная особа – Ирлейн Вермеон. Она лучшая целительница Единого Собора, – представила чародейка.

– Не преувеличивайте, мастер Гарана, – Ирлейн с укором покачала головой. – Я просто делаю свою работу.

– Лучшая-лучшая, – заверила Керика, обращаясь к Ивросу. – Когда до понтификов дошла весть о том, что ты спас город, но серьезно ранен, они сразу послали за ней и передали нашему ректору, что если кто и сможет удержать человека на этом свете, то только Ирлейн. Сказали, что у этой женщины божья длань. Она руководила операцией.

Лекарша смущенно рассмеялась.

– Благодарю вас, – Иврос приподнялся на локте. – Я вам обязан жизнью, мастер Вермеон.

– Что? Мастер? – Женщина со смехом присела на край его постели. – Нет конечно, я простая целительница. Давайте лучше оставим все эти условности и осмотрим ваши раны, Иврос.

Она осторожно спустила его одеяло пониже, открывая широкую повязку. Начала разбинтовывать, жестом попросив его чуть приподняться. Потом так же бережно сняла бинты с правой руки и левого плеча.

– Ну вот, так-то легче с вами работать, когда вы в сознании, – весело заметила она, пока ее теплые пальцы порхали над пациентом.