* * *

– Скажите, Ирлейн, вы обучались чародейству или одному лишь целительству? – с любопытством осведомился Норлан на следующее утро.

Лекарша успела осмотреть его, обработать раны розоватой мазью с пряным запахом, пошептать какое-то заклятие, а затем наложить свежие повязки. Она была весьма бодра и весела, несмотря на ранний час. А еще крайне довольна тем, что самочувствие Ивроса улучшалось, а рубцы даже не покраснели.

– Я обучалась двадцать лет в Академии, специализировалась на исцелении, но когда наступил момент выбора мастера, я поступила на службу в лазарет Единого Собора. Там плотно занялась сложными хирургическими операциями, – рассказала она, пока обрабатывала правую руку тонким слоем прозрачной субстанции, похожей на масло без запаха. – А в чем дело?

– Не думал, что чародеи служат Собору и вообще религиозны, – осторожно заметил он, наблюдая за ее действиями.

– А я не думала, что однажды буду лечить импери, – ее улыбка была открытой. – Я соблюдаю традиции и обряды, по праздникам посещаю мессы, если не дежурю в лазарете в этот день, но служу в первую очередь людям. Подсушите пару минут на весу, – велела целительница.

Она прошла к небольшому тазику с кувшином для мытья рук, который стоял на тумбе с другой стороны кровати, вместе с кусочком мыла на маленькой тарелочке. Вермеон мыла руки тщательно, но в то же время очень быстро. Иврос невольно залюбовался.

– Процесс исцеления идет хорошо. Можете потихоньку садиться, но в случае малейших болевых ощущений зовите лекаря. Пусть сообщат мне, я сразу же приду, – Ирлейн на мгновение задумалась, глядя немигающим взглядом в окно. – И можете начинать есть мягкую пищу, чтобы быстрее восстановить силы.

– Слава богам, – в голосе Норлана звенело облегчение.

Каша на воде без вкуса и запаха, которую ему приносили, вызывала у него такую тоску, что столь скорое разрешение сменить рацион приравнивалось к торжеству, даже если это будет простой куриный бульон с гренками.

– Я немедленно пошлю весточку со списком разрешенных блюд одной особе, – Ирлейн подмигнула. – Она горит желанием накормить вас лично. Не смею ей отказать.

Иврос нахмурился, но свои опасения решил не озвучивать, чтобы не показаться капризным. Оставалось надеяться, что лекарша говорила не про Хиннари.

Целительница забинтовала правую руку, собрала свою сумку и попрощалась, пообещав заглянуть вечером. Однако уйти без приключений ей не удалось.

Открывшаяся дверь чуть было не задела плечо Ирлейн. Женщина едва успела отскочить, откинула с лица непослушные вьющиеся пряди и сердито задрала нос, но отчитать несостоявшегося обидчика не успела. К счастью.

На пороге стоял Салдор Септиан в белом камзоле с золотой геометрической вышивкой у ворота. За его спиной маячили двое клевретов.

– Мой Император, – целительница торопливо опустилась в реверансе, смущенно отводя взгляд.

– Ирлейн, – правитель поприветствовал ее коротким кивком, заходя внутрь. – Рад вас видеть, моя дорогая. Иврос, как ты?

– Мой Император, – Иврос сел на кровати повыше, чтобы хоть как-то выразить свое почтение. – Мне намного лучше, благодарю вас. И госпожу Вермеон тоже, конечно.

– Славно, – Салдор Септиан повернулся к лекарше.

– Я уже уходила, не стану мешать, – она снова сделала реверанс и заторопилась покинуть комнату, все еще не глядя на правителя, но покраснев, как девчонка, будто он застал ее за чем-то совершенно неприемлемым. – С вашего позволения, мой Император. Доброго вам дня.

Лекарша выскочила из комнаты быстрее, чем мужчины успели ответить.

Правитель проводил ее взглядом, потом сделал знак клевретам, чтобы прикрыли дверь и остались ожидать его снаружи.

– Рад, что ты, наконец, к нам возвратился, – Салдор Септиан подошел к центральному окну и задумчиво посмотрел на улицу.