Глаза Салдора Септиана сузились.

– Я не говорил ни про какую шахту, – вместо ответа на вопрос сказал он.

– Нет, но вы сказали про тонны камня. Заброшенная шахта где-нибудь посреди огромной горной цепи – лучший вариант. Недра могут сдержать что угодно. Это очевидно, мой Император, – спокойно пояснил Иврос, разглядывая горный массив на западе. – Так почему бы не обрушить столь опасное хранилище заранее?

– Оно запечатано. Надежно. И может еще пригодиться, покуда реликты там в целости, а новые опасные предметы могут вдруг всплыть на просторах Арсии, – Император так ничего и не добавил про шахту, но вдруг со своей едва уловимой улыбкой произнес: – Ты не такой уж и медведь, Иврос, каким тебя видят окружающие. Впрочем, я это понял еще той ночью, когда явился Толверт. Ты догадался не только натравить его тварей друг на друга, но и обратить их жизненные силы в свет. Молодец.

– Вы тоже не промах, мой Император, – усмехнулся Ив. – И слукавили, когда говорили, что стары и уже не так сильны.

Салдор Септиан засмеялся столь искренне и добродушно, как Иврос не мог и ожидать от такого сдержанного человека.

– Конечно, я ведь импери этой земли уже много лет, – правитель многозначительно приподнял брови. – Я бы умер, но не дал в обиду Идарис. Другое дело было понять, готов ли ты умереть за этот город.

Император назидательно воздел указательный палец, а потом все так же буднично открыл верхний ящик стола и извлек оттуда небольшой предмет. Без тени торжественности или пафоса, который обычно присущ подобным моментам, Салдор Септиан положил массивное украшение на середину своего стола.

Перстень-печать из матового золота с изображением императорской короны.

Салдор Септиан прокашлялся в кулак. Он старался не улыбаться, но по всему его виду становилось понятно: момент для него волнительный и долгожданный.

– Я, единоличный Император всея Арсии Салдор Септиан, первый своего имени, при официальном свидетеле, – он бросил короткий взгляд на Хиннари, которая рассеянно моргнула, оторвавшись на миг от работы, – в надлежащем законном порядке предлагаю тебе, Ивросу импери Норлану, представителю благородного рода импери Хагморов, принять почетную должность лорда-протектора Империи и все связанные с нею обязательства.

Норлан поднял взор от перстня. Лицо его оставалось крайне серьезным. Снова переступив с ноги на ногу, он заложил руки за спину, точно как делал частенько сам Император, и с гордо поднятой головой ответил, глядя своему правителю в глаза:

– Я приму присягу, если вы оформите развод для моей Гвинейн Гарана, которая ныне вынуждена носить чужое фамильное имя Мейхарт и оставаться в Нордвуде под крышей принца Кевендила Мейхарта.

Канцеляристка засопела так громко, что оба мужчины как по команде взглянули на нее. Хиннари порывисто откинула за спину густые черные волосы, но не проронила ни слова. Лишь по ее надутым губам и нахмуренным бровям становилось понятно, что слова Ивроса задели ее за живое.

– Дело молодое, кровь горячая, – тем временем вымолвил Император, не уточняя, о ком именно говорит. – Будь по-твоему, Иврос. Но при условии, что ты задержишься на пару месяцев в столице, начнешь принимать дела и обучаться всему необходимому. Не только с мастером Керикой: ты также будешь брать уроки у мастера Бергарда, мастера Хелвита, мастера Адлер и у меня лично. Каждый день. Я не отпущу тебя до тех пор, пока не буду уверен в том, что ты сможешь осознанно защитить себя.

Иву хотелось бросить все и мчаться домой, обернувшись медведем, обгоняя перелетных птиц, которые возвращались из теплых земель на север в эти дни. Но Салдор Септиан был прав – он должен научиться применять свою силу осознанно, чтобы история не повторилась.

– Как прикажете, мой Император.

– Тогда бери перстень и надевай, – произнес правитель.