– Тогда бери перстень и надевай, – произнес правитель.

Норлан послушно надел перстень на средний палец правой руки и нахмурился. Перстень был тяжелым, а ощущения ужасно непривычными.

– Поздравляю, лорд-протектор, – сказал правитель.

– И все? – Ив вскинул брови.

– И все.

Иврос снова озадаченно уставился на перстень.

– Нет, конечно, я подпишу соответствующий указ и поставлю подпись, а потом мы проведем официальную церемонию, на которой ты примешь присягу при официальных свидетелях. Но это не займет много времени, – пояснил Салдор Септиан. – В конце следующей недели все уладим. Только у меня будет к тебе еще одна просьба. Надеюсь, она тебя не оскорбит.

Норлан слегка напрягся.

– Я хочу, чтобы ты принимал присягу как Иврос импери Хагмор, как потомок древней крови, которая уже во второй раз в истории спасает Арсию. Это политика, Иврос. Люди будут любить тебя еще больше, зная, что геройство и самоотверженность многих поколений есть в твоей крови.

Ив любил отца, несмотря на все их ссоры и сложный характер старика. Отец остался с ним, когда ушла мать. Когда Иврос вдруг сделался медведем, Сархис Норлан построил для него тот навес за амбаром, чтобы сыну было удобно в любом обличье. И на смертном одре отец простил мать. А мать… его любимая, отчаянная матушка, которая с лихвой расплатилась за все свои ошибки… она пришла к нему во сне, чтобы предупредить. Если бы не она, Иврос бы не справился. Она поставила ту медвежью печать, которая хранила его и помогла встретиться с Гвин. Она же привела его в Идарис. Но в склепе под Терновым Бастионом имя сына Ашады импери Хагмор и Сархиса Норлана… его имя было… Иврос импери Хагмор.

Его ладонь рассеянно коснулась левого плеча. В том месте, где годами красовался хельбьерн.

– Я согласен, мой Император.

– Хорошо, – сказал наблюдавший за ним монарх.

Ив поклонился, выражая свое почтение.

– У тебя есть какие-нибудь иные вопросы, требующие моего личного внимания? – осведомился Салдор Септиан.

Он сомкнул ладони на столе перед собой и с легкой улыбкой ожидал ответа Ивроса.

Норлан задумчиво нахмурился. Он мельком глянул на Хиннари, которая все так же возилась с ворохом бумаг у большого стола, и вдруг произнес:

– Мой Император, положена ли лорду-протектору личная канцеляристка?

Улыбка правителя невольно сделалась шире, а взгляд васильковых глаз стал до невозможности пристальным.

– Это очень неожиданный вопрос, – признался Император.

– Что же в нем неожиданного? – настал черед Ивроса улыбаться. – Я человек неопытный, в документах понимаю немногое. Мне нужна надежная соратница, которая будет мне помогать и следить за делами в мое отсутствие, – пожал плечами импери.

Речь Норлана звучала так, будто он продумал ее заранее.

– Да, ты верно говоришь. Разрешаю найти такого человека, – согласился Император. А потом вдруг озорно прищурился: – Ты сказал «канцеляристка», не «канцелярист». У тебя есть кто-то на примете? Или задумал отнять у меня Хиннари?

Свитки, которые раскладывала брюнетка, с мягким стуком посыпались из ее рук и покатились по полу. Девушка бросилась собирать их, стараясь делать вид, что не слушает, а просто ужасно неловкая сама по себе.

Император бросил короткий взгляд на свою помощницу, отметив ее внезапную суету. Но Иврос даже бровью не повел.

– Нет конечно, мой Император. Но у меня есть на примете одна… веснушка. Думаю, она будет рада помочь. Это…

– Алиссана Тарнен, полагаю? Прекрасный выбор, – Салдор Септиан одобрительно кивнул. – Ее верность вашему семейству сомнениям не подвергается. Пригласи ее, хочу с ней поговорить.