– Сними рубашку и присядь вот сюда, – Керика указала ему на обыкновенный стул у круглого стола, а сама принялась зажигать свечи и фонари в помещении.

– Я думал, ты меня прикуешь, чтобы не сбежал, – Норлан с усмешкой кивнул на железное кресло возле остывшего горна.

– Насчет игр с приковыванием – это вы, пожалуйста, с Гвин решайте между собой, а мне достаточно, чтобы ты просто сидел смирно, – мастер над рунами ответила ему многозначительной улыбкой, которая подсказала Ивросу, что чародейке известно куда больше, чем ее брату.

Авериус Гарана коротко кашлянул, дабы напомнить о своем присутствии. И еще о том, что личную жизнь дочери обсуждать не желает. Особенно в форме скабрезной шутки.

Ив молча разделся до пояса, сложив камзол и рубаху на лавку, сел на стул.

В подвале было прохладно, как в склепе, да еще эти странные запахи. Кожа на спине колдуна тотчас покрылась мурашками.

Авериус Гарана тем временем опустился на свободный стул. Зевнул, прикрыв рот ладонью. Откинулся на мягкую спинку.

Час был ранний, а они с Ивросом уже успели наспех позавтракать и заявиться в дом мастера над рунами в другом конце города. Планов имелось предостаточно. К полудню их ожидал к себе сам Император. Но до этого предстояло свести с плеча Норлана ограничивающую печать, чтобы ничто не мешало его силам. Последнее смущало колдуна куда более, чем встреча со всемогущим правителем целой Империи. Иврос даже боялся представить, как поведет себя сила Хагморов в его крови, если ее ничем не сдерживать.

Керика Гарана поставила одну из ламп на стол возле Ивроса. Потом растерла ладони, чтобы согреть их, и осторожно ощупала символ на левом плече мужчины. Нахмурилась.

Хельбьерн изрядно побледнел, сделавшись местами из угольно-черного пепельно-серым. Местами стерся, а местами остался таким же смоляным, как и был. Будто рычащая медвежья голова в короне острых когтей лишь полиняла к весне, но сдаваться полностью не желала.

– Что там? – спросил архимаг, который пристально наблюдал за действиями сестры.

От него также не укрылось и то, как напряжен Иврос. Однако колдун держался молодцом.

– Ашада была талантлива, – охотно призналась Керика, отворачиваясь к столу. – Иврос никогда бы не снял печать самостоятельно. Полагаю, она это понимала. Но мы справимся.

Чародейка закатала рукава темно-фиолетовой блузы до локтя, а затем взяла с подноса тот странный инструмент и неторопливо прокалила его над пламенем маленькой спиртовой горелки.

– Железная лопатка? – Иврос скептически покосился на предмет. – Ты же сказала, что тебе нужны какие-то особые инструменты для снятия печати. Только не говори, что мы проделали такой путь ради железной лопатки.

– Это шпатель.

Керика сердито прищурилась. Столь вопиющее неуважение к ее инструментарию вызывало негодование, однако чародейка взяла себя в руки, памятуя о том, что перед ней дикий колдун из диких лесов. Откуда ему знать тонкости рунического мастерства?

– Шпателем я нанесу элюент на твоего хельбьерна, – Керика показала на прозрачную круглую банку с завинчивающейся крышкой серебряного цвета. Вещество внутри напоминало желтоватый слизистый студень. – Элюент вступит в реакцию с чернильным адсорбатом на твоей коже благодаря своей подвижной фазе. Это вымоет адсорбат из эпидермиса и переведет его в состояние адсорбтива, который можно будет легко удалить мягкой тряпочкой и щелочным мылом.

Иврос медленно кивнул, пряча улыбку. Чародейка не то чтобы издевалась над ним, скорее испытывала.

– Растворитель, стало быть? – Он взял баночку и отвинтил крышку. В нос ударил такой острый запах терпентина и эфира, что колдун невольно отвернулся.

– Верно. Это особый растворитель, – довольная Керика Гарана с нежностью забрала у него банку и поставила обратно на стол.