Кожа начала пылать так, что он уже не был уверен в безопасности этого элюента. Создавалось впечатление, что средство прожжет до самой кости.

Чародейка тем временем закрутила баночку крышкой, а шпатель протерла кусочком ткани, неторопливо и любовно.

– Реликты – особые заколдованные предметы. В них мастера над зачарованным оружием заключают силу. – Керика задумчиво хмыкнула, стараясь подобрать доходчивые объяснения. – Чем искуснее мастер, тем более сильную энергию он может изъять из одного места и заключить в предмет. Соответственно, чем мощнее энергия внутри, тем страшнее может быть сам реликт.

– Хорошо, если это простой огонь, заключенный в перстень, чтобы можно было разжигать дрова одним движением пальца, – заметил Авериус Гарана. Он подался вперед и сложил руки на столе в замок. – И плохо, если это кинжал с Инферно внутри. – Архимаг на мгновение поджал губы. – Такое оружие может сотворить непоправимое, окажись оно не в тех руках.

– Да и вообще зачарованные предметы весьма капризны, – кивнула Керика. – Ни одна сила не захочет оставаться в заточении. А самые древние реликты могут быть старше десяти веков. Они ужасно нестабильны и требуют в обращении особой осторожности. Только представь себе энергию, оторванную от своего источника. Самого источника может уже и не быть, а реликт все еще существует. Как пережиток прошлого.

Иврос вновь слегка повел плечом. Жжение на коже достигло апогея, и на лбу колдуна выступил холодный пот. Мужчина вытер его тыльной стороной руки. Он изо всех сил старался не обращать внимания на неприятные ощущения и больше сосредоточиться на том, о чем говорили чародеи.

Масса на его печати стала совсем черной и густой. Удивительно, что она при этом не дымилась. Хотелось смыть ее поскорее.

– Так что мастера над зачарованным оружием, вопреки расхожим заблуждениям, не только наносят руны на мечи и заставляют их лезвия пылать во время битвы, – продолжал Авериус Гарана. – Хороший мастер должен разбираться в реликтах. В их природе и том, насколько каждый экземпляр может быть опасен, – ректор забарабанил пальцами по столу. – Благо у нас есть один такой в семье.

Его сестра кивнула, а затем вновь надела очки и наклонилась к плечу Ивроса, чтобы убедиться в том, что реакция протекает хорошо.

Ив же отметил про себя, что гореть стало не так болезненно. Либо он уже привык, либо процесс подходил к завершению.

– Я велела Одиасу отнести осколки того кинжала Бергарду, пусть они с Хелвитом посмотрят. Если это действительно реликт с Инферно внутри… – Керика сделала паузу. – Взрыв обрастает новыми подробностями.

– Возможно, кинжал взял на экзамен кто-то из адептов. Надеялся смухлевать, но попросту не справился с древним предметом, – Авериус Гарана задумчиво потер лоб. – Но тогда откуда у простого адепта такая сильная вещь?

– Подожди беспокоиться раньше времени. Пусть сначала Бергард взглянет, а там уже сделаем выводы. – Керика выпрямилась. – Ну как? Все еще жжет?

Иврос усмехнулся и отрицательно покачал головой, удивляясь тому, как чародейка четко рассчитала момент.

– Теперь снимем адсорбтив и смоем остатки с мылом. – Женщина взяла еще один кусочек чистой тряпицы и осторожно, не касаясь пальцами черной субстанции, стерла ее с плеча импери неторопливыми, аккуратными движениями.

Ее брат с интересом вытянул шею, чтобы оценить результат.

– Ну как? Получилось? – Суровый ректор уступил место любопытному ученому, который до страсти желал узнать, возможно ли вообще свести то, что поставила колдунья с кровью Хагморов.

– Ничего, – с удивлением произнес Иврос.

– В каком смысле ничего? – Авериус Гарана встал с места.

– Ничего не осталось, – уточнил импери, поворачиваясь к нему плечом.